Знакомые незримые цепи снова сковали нас, и мы безвольно упали на колени, морщась от пропитывающей штаны крови невиновного, как оказалось, человека. Магические путы заставили нас поднять головы, позволяя увидеть того, кто должен сюда войти с минуты на минуту. Кто, кто, кто?..
И мы увидели настоящего Правителя, появившегося в зале через правую от трона дверь. Меня затрясло, несмотря на сковывавшие тело магические оковы, а по щеке скатилась одинокая слезинка от обуревавших эмоций. Я даже не могла опустить голову, чтобы не видеть этого.
— Нет, — едва слышно прошептала я и в ужасе закрыла глаза.
Глава 26
Правитель мягко и неспешно ступал по залу в нашу сторону, не произнося ни слова. Он двигался почти бесшумно, но я все равно могла расслышать его невесомые шаги и шелест плаща. Могла только слышать, ибо глаза всё еще были закрыты. Сейчас вся моя воля оказалась направлена лишь на то, чтобы не открыть их, не поддаться искушению и не увидеть то, чего я видеть так не хотела. Я почувствовала себя ребенком, боящимся темноты и заставляющим себя ни в коем случае не открывать глаза, иначе наткнешься взглядом на страшного ночного монстра. А тем временем мой персональный монстр подбирался всё ближе.
Не смотреть, только не смотреть. Может быть, тогда он исчезнет. Или окажется, что мне почудилось: вдруг эта антимагическая зона вызывает галлюцинации? Клянусь, что расцелую Правителя, если он будет кем-то другим, кем-то незнакомым. Не открывай глаза, Ника.
Плащ перестал шуршать, затихнув примерно в полуметре от нас. По последовавшему далее шелесту ткани я сообразила, что Правитель опустился перед нами на тот же уровень, видимо, для более удобной и успешной коммуникации. Нет, не перед нами. Передо мной.
Я ощутила едва заметное дуновение ветерка возле лица, наверняка созданное движением руки, но так и не почувствовала никакого прикосновения, потому что затянувшуюся тишину нарушил голос Максима.
— Не смей прикасаться к ней, — неестественным для себя голосом пророкотал он, и от этого жуткого рыка я перестала дрожать. Несмотря на своё полное бессилие, Макс не смог оставить меня без защиты, даже такой крохотной и незначительной в данной ситуации. Меня затопила волна благодарности, но я ничего ему не ответила, поскольку все еще боялась подавать какие-либо признаки жизни.
Едва слышный вздох Правителя подействовал на меня, как смертоносная лавина, и я бы рухнула на пол, если бы не была закована в магические путы. Этот голос, эти глаза… Не смотреть.
— Здравствуй, Немезида.
Голос, который я надеялась больше никогда не услышать, острым лезвием прошелся по моим натянутым нервам, и они звонко лопнули, разлетаясь невесомыми обрывками. Я была уверена, что слышала этот противный, режущий слух звон. Из глубин измученного сознания начала медленно подниматься тяжелая, мерзкая волна отвращения, презрения, ненависти и еще целой гаммы тёмных, пронизанных отчаянием и безумием чувств. Я прикасалась к нему, обнимала и целовала, а в итоге он оказался даже не человеком — чудовищем, разрушающим наши миры и прикрывающим это благими намерениями. Чудовищем, которое мимоходом хотело принести меня в жертву, словно я была всего лишь заблудшим животным, к своей неудаче попавшимся в лапы кровожадных жрецов. И какой смысл был в моем спасении, если теперь я снова оказалась в когтистых лапах этой сволочи, стою перед ним на коленях, не в силах пошевелиться, и просто-напросто боюсь открыть глаза. Черт возьми, неужели моя судьба — погибнуть от его рук? И если в первый раз я ускользнула от смерти, которая уже маячила тенью за моей спиной, то теперь сбежать не получится. Спастись от коварного Звездочёта и избежать гибели, посланной Правителем, — это всё-таки чертовски разные вещи, ха.
— Скажи мне хоть что-нибудь.
Раз, два, три, четыре… До чего же страшно открыть глаза, и как я, такая трусиха, до сих пор выдержала войну? Чёрт, я пережила падение с дракона, коматозный сон Пустыни Забытия и множество сражений! Мне не страшно.
Те же глаза цвета морской волны, что и у меня. Те же темно-каштановые волосы. Те же красивые черты лица и омерзительно-печальная полуулыбка, словно её хозяин искренне сожалел о моей предстоящей кончине. Сделав неглубокий вдох, я вздернула подбородок и устремила к Краймиусу взгляд, наполненный ледяным равнодушием. Я смогу выдержать его присутствие достойно и не скачусь в истерику, выкрикивая оскорбления. В конце концов, сейчас я была не сбежавшим из деревни на войну наивным Звездочётом.
— Моё имя Ника.
Крайм улыбнулся старой-доброй улыбкой Звездочета-рыбака, которая когда-то гипнотически на меня действовала. Если он думает, что во мне всколыхнется хоть что-то от забавной Немезиды, то он редкостный идиот. Но, естественно, он так не думал.
— Я знаю, разумеется, — мягко произнёс он, не сводя с меня глаз. Что за странную манеру разговора он выбрал? Уж теперь-то, когда все маски расколоты и сожжены, можно не притворяться заботливым другом. Что убитый псевдо-Правитель, что настоящий — сплошные актёры, позорящие себя своей убогой игрой. Хотя как мне тогда охарактеризовать себя, однажды в эту игру поверившую?
— Ника, что происходит? — ровным голосом спросила Эрика, включаясь в наш не клеящийся с Краймиусом диалог. Жаль, что я не могла повернуться и увидеть её лицо, потому что слышала — по её тону, скрывающему бушующие эмоции, — она поняла. Догадалась, что человек, который недавно выдернул из мира мёртвых тысячи душ, и тот, кого я так ревностно защищала на суде, — это один и тот же персонаж. Конечно, это было невозможно, но мне показалось, что я начала ощущать мысленные проклятия, стройным рядочком тянущиеся ко мне от подруги. Прости, Рик, но тогда я правда верила, что он всего лишь светлый Звездочет, обладающий целительной магией и желающий спасти свою сестру от смертельной болезни.
— Знакомься, это Крайм. Тот самый Звездочёт, которого я встретила у Лабиринтов Теней и который согласился помочь провести ритуал, а в итоге решил меня убить.
— Я не хотел убивать тебя! — неожиданно резко встрепенулся Правитель, отшатнувшись и поднявшись на ноги. Надо же, чего это он так разнервничался? Интересно, а зачем мы тут тогда сидим, званого ужина ждём?
— О, да, конечно, это всё Фандиф самостоятельно придумал от зависти моей молодости и красоте, — я не смогла не съязвить, хотя сейчас обстановка была на порядок страшнее рядовой стрессовой ситуации, обычно подталкивающей меня нести всякий бред и штамповать колкости. Неизвестный в капюшоне, всё это время так и стоявший у трона, как-то невнятно крякнул и вроде бы переступил с ноги на ногу, хотя балахон не позволял мне увериться в своей догадке. Так это он! Я испытала какую-то неадекватную, нездоровую радость, видимо, воспаленное сознание стало сдавать позиции. — О, Фандиф, так это ты! Я рада, что мы собрались дружной теплой компанией, как в старые времена. В этот раз обходимся без мрачных завываний, да?
Старик снова зашелся в противном каркающем смехе, который мы уже удосужились услышать чуть раньше, но ничего мне не ответил. Наверное, без приказа Правителя делать этого не решался, ну или ему было наплевать на слова маленькой, глупенькой девочки, что тоже весьма вероятно. Крайм неловко провёл рукой по волосам, из-за чего тонкая тиара из светлого металла съехала набок и чуть не брякнулась на пол, но парень успел вернуть её в нормальное положение. Ну да, отвык от королевской атрибутики-то, пока шастал по лесам да рыбу ловил. К слову сказать, одет он был, в отличие от показушного Польгерда, весьма скромно, но со вкусом: тёмно-синяя форма из брюк и камзола, чёрные сапоги и плащ практически черного цвета, благородно отливающий металлическим блеском. Принарядился, все-таки казни Защитников Миртрана не каждый день устраивают, а тут такое событие наконец-то. Посмотрев сначала на переставшего каркать Фандифа, а потом снова на меня, Правитель — как же противно осознавать этот факт — развел руками.
— Это прозвучит нелепо, но ты почти угадала! Твоя возможная смерть — это идея, полностью принадлежащая Фандифу. Я действительно хотел помочь тебе вызвать призрак твоей матери, ну, хотя бы попытаться, а этот старик решил, что гораздо умнее меня и может сам закончить войну в короткие сроки. А я, болван, даже не удосужился проверить узор, который он нарисовал. Ну, свое наказание за самоуправство он уже получил.
