Читаем без скачивания Кровавый век - Мирослав Попович

Проблема подготовки к возможной третьей мировой войне появилась реально в 1944 г., и некоторые политические и военные деятели не исключали возможность непосредственного перерастания Второй мировой войны в третью. Однако руководители Запада понимали, что по многим причинам такой крутой поворот невозможен.

В октябре 1943 г. известный английский военный писатель полковник Лиддел Харт написал Черчиллю секретную докладную записку, в которой отмечалось, что по иронии судьбы Запад в настоящий момент прилагает все усилия для уничтожения основной опоры западноевропейского здания – Германии, и следует подумать о завтрашних угрозах, которые вырисовываются на горизонте. Черчилль был готов вооружить немецких военнопленных их же трофейным оружием, чтобы направить их против Советской армии в случае ее агрессии на Рейн.

Приблизительно с 1943 г. Сталин тоже тайно готовит стратегический поворот, рассчитанный на послевоенное время. Это начинается сразу после Сталинграда, с возвращением золотых погон и слова «офицер». Летом принимается решение о роспуске Коминтерна – его реорганизуют в Отдел зарубежных компартий ЦК ВКП(б), председатель Исполкома Коминтерна Георгий Димитров становится заведующим отделом, первый советник Сталина в вопросах международного коммунизма Мануильский – его заместителем. В том же году Сталин воссоздает патриархию Российской православной церкви, а секретное постановление о послевоенной ориентации зарубежной разведки предусматривает вариант Москвы как Третьего Рима. СССР идеологически все больше превращается в Россию. Черчилль и Рузвельт в переписке со Сталиным постоянно употребляют слова «Россия», «русские армии», «русские», и Сталин принимает игру, все чаще говоря «мы, русские». Однако в официальных документах он употребляет неприятные западным союзникам слова «Советский Союз» и «Красная армия».

Сталин противился идейному наступлению гуманистической демократии, опираясь на массовую психологию, настроение которой можно бы выразить фразой: «мы здесь кровь проливаем, а они…» То обстоятельство, что СССР стал реально главной силой вооруженного сопротивления нацистско-тоталитарному блоку и понес вследствие этого – и в силу жестокости собственного тоталитаризма – невероятные жертвы, явилось источником своеобразного советского мессианизма. Это настроение выражалось, в частности, в настойчивых требованиях Сталина открытия Второго фронта с первых же дней «Отечественной войны», когда союзники действительно не могли и думать о десанте в Европе. Требования немедленного открытия Второго фронта повторялись во всех публичных выступлениях Сталина. И когда это произошло в июне 1944 г., им ненавязчиво подчеркивалось, что основные действия немцы продолжают вести все же против Красной армии – что, кстати, полностью отвечало действительности.

Сталин – Маршал Советского Союза

Апогеем этой антисоюзнической пропагандистской линии были обвинения союзников в подготовке сепаратного мирного соглашения с немцами, что нашло проявление в истории с переговорами генерала СС Вольфа с шефом американской разведки Алленом Даллесом. Даже после того, как прошла четверть века, эта история ожила в фантастической киноленте о Штирлице, которая приобрела чрезвычайную народную популярность. Советский разведчик, который якобы сорвал предательские планы США и Англии заключить тайный сепаратный мир с нацистами путем сговора реакционных элементов западных государств и эссэсовцев Гиммлера, – не просто повторение сенсационных «открытий» советской пропаганды 1948 г., но и отзвук скандала, который устроил Сталин Рузвельту и Черчиллю в 1945 г. В действительности, речь шла о переговорах Аллена Даллеса с представителями командующего военными силами вермахта в Италии Кессельринга о капитуляции немецких войск в Италии. Переговоры были использованы обеими сторонами для общего зондажа и ни к чему не привели. Сталин сначала был крайне подозрительным и агрессивным, а затем сам дал в переписке задний ход и мирно закончил скандал.

Жертв войны в Советском Союзе могло быть не двадцать пять или намного больше миллионов, а несравненно меньше, если бы не сталинский переворот, и сама по себе освободительная миссия Красной армии не оправдывает того множества братских могил, которыми покрыта наша и чужая земля. Но каким бы жестоким и бездушным ни был тот режим, который вел войну против гитлеровской Германии, его единственной исторической заслугой – «исторической миссией» – было то, что он эту войну выиграл.

Определенные сомнения в боевых способностях западных союзников и недовольство их отсидкой в тепле и безопасности, тогда как советские люди несут такие невероятные потери в общей войне – вот, в сущности, все, что Кремль мог противопоставить идеологически той общей идеологии послевоенного мира, которую сформулировали демократические правительства противников тоталитарного режима. Старый могучий призыв «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» уже совсем не действовал, потому что нацистам противостоял не российский и международный пролетариат, а государства, в том числе такое сильное милитаризированное государство, как Советская Россия. И реальной антитезой тоталитаризму Германии и ее союзников стала демократическая государственность, а не «призрак коммунизма», коммунистическая утопия.

И это было не только идеологическим осмыслением реальности войны. Такова была настоящая суть той страшной мировой катастрофы.

Победа «государств Оси» – с участием коммунистической России или без нее – была бы падением европейской цивилизации в такую бездну «пространства смерти», из которой она могла бы и не выбраться вообще.

Победа объединенных наций над расистски-тоталитарным блоком была достигнута в первую очередь благодаря жертвенности и усилиям народов Советского Союза.

То была не «советско-немецкая» или «русско-немецкая» война, относительно которой могли оставаться безразличными люди на Земле. То была действительно Отечественная война для всех народов с разными отчизнами, которые сопротивлялись стремлению нацистов превратить их в перегной для «высшей расы». То была война за освобождение от кошмара, который вдруг стал реальностью на огромных пространствах цивилизованного мира.

Украина по обе стороны фронта

Невзирая на то что в большой спешке НКВД все же не забыл расстрелять своих политзаключенных и вывезти всех видных деятелей культуры – кого в эвакуацию, кого в тюрьмы и лагеря, – в оккупированной немцами Украине оставалось немало известных личностей, которые ненавидели коммунистический режим и при других условиях могли бы стать сердцевиной какой-либо украинской общественной организации. Еще перед войной в Кракове был создан Украинский центральный комитет (УЦК) во главе с доцентом Ягеллонского университета, географом и этнографом Владимиром Кубийовичем, который сформировал сеть украинских комитетов помощи в Галичине. В занятом немцами Львове был образован Украинский национальный совет во главе со старым национал-демократом Костем Левицким, аналогичный совет в Киеве возглавил бывший ректор Политехники экономист Н. Величковский (есть данные, что на этот пост эмигрантские круги планировали А. Крымского).

Ситуации бывали очень драматичные: старший сын Франко, Петр, бывший офицер Украинской галицкой армии (УГА), депутат Верховной Рады УССР, в 1939 г. был вывезен и убит НКВД, тогда как младший Тарас был в эвакуации; один сын Василя Стефаника, Семен, был видным коммунистическим деятелем, второй, Юрий, работал в оккупационные времена во Львове в украинском издательстве; великий украинский поэт Николай Зеров, лидер литературной группы неоклассиков, в которую входил и Рыльский, был расстрелян на Соловках, его брат Михаил, тоже поэт-неоклассик, оставался в Киеве в оккупации; еще один брат, Дмитрий, академик-ботаник, работал в Академии наук в эвакуации. В оккупированной Украине в разной степени обнаруживали активность писатели Аркадий Любченко, Анатолий Гак, Тодось Осьмачка, Иван Багряный, актеры Владимир Блавацкий, Иосиф Гирняк, художники братья Василий и Федор Кричевские (Федор вернулся в Советскую Украину после войны) и много других. Но нацистам не были нужны никакие проявления самостоятельности украинцев в общественной жизни, кроме прямого сотрудничества.

В собраниях общественности, на которых был основан Украинский национальный совет, принимали участие, между прочим, сестры Леси Украинки Ольга Косач-Кривинюк и Исидора Косач-Борисова, которые вернулись перед войной из ссылки.

Большинство украинцев призывного возраста прошли через войну или погибли в рядах Красной армии. В эвакуацию из Украины выехало 3,5 млн квалифицированных работников хозяйства и администрации. Украинские культурные островки возникли на Урале, в Казахстане, в Сибири. Таким центром была Уфа, где сосредоточились и Академия наук Украины, и Союз писателей, первый за время войны пленум которого состоялся в декабре 1942 г. Именно тогда Рыльский принял решение о вступлении в ВКП(б); его и Тычину в 1943 г. приняли в партию по предложению Хрущева, без кандидатского стажа. Рыльский, которого готовили к аресту во время террора и уже выбили у арестованных достаточно свидетельств против него, мог бы поехать в эвакуацию, как, например, Агатангел Крымский, Петр Франко, Людмила Старицкая-Черняховская, академик Студинский, – их вывезли, чтобы они не угодили в руки немцам и не были использованы, а затем кто умер в тюремном вагоне, кто в лагере, кто был где-то застрелен, уже никто не узнает – пропали без вести. Рыльский стал председателем Союза советских писателей Украины, Смолич – редактором журнала «Украина»; их переправили в Москву, и они работали там в тесном контакте со штабом партизанского движения Украины, возглавляемым комиссаром госбезопасности Т. Строкачем, будущим министром внутренних дел Украины, организатором истребления бандеровского движения.