— От солдата, — сказала Весета. — То есть я не знаю от кого, но письмо принес солдат.
Ваделар взял послание, сломал печать, прочитал и спокойно выпил вина.
— Хочешь прочитать?
— Что-то интересное?
— Нет. Так себе, — сказал он. — Командующая Восточной армией, надтысячница Тереза, с которой я всю жизнь был в дружеских отношениях, напомнила мне о своем существовании.
— И что пишет?
— Ну… коротко говоря, она хочет, чтобы я собрал армию и, когда сюда придут полки Ахе Ванадейоне, встал в воротах в железном шлеме на голове и крикнул: «Не пройдете! Прочь отсюда!»
— Покажи, — улыбнулась Весета.
Прочитав, она перестала улыбаться.
— О Шернь, — прошептала она. — Но… что ты можешь сделать?
— Ничего. Абсолютно ничего, Весета, — мягко сказал он, возвращаясь к постели с полным бокалом в руке. — Я очень хотел бы справиться хоть с десятой частью того, о чем пишет надтысячница. Но я не справлюсь. Ни с чем.
Он выпил вина и лег на спину.
— У меня нет никакой власти, влияния, денег, друзей, даже военных знаний. Есть только мнение обо мне как о пьянице, неважно, заслуженное или нет. И теперь, как я понимаю, такой вот снятый с должности пьяница должен прийти в ратушу и сказать: «За работу, достойные отцы города! Воевода, прошу немедленно отправляться за копьями и седлать коней! Теперь я тут заправляю!» И навсегда останется тайной, чего ожидает от меня надтысячница Тереза.
— Перестань, — возмущенно заявила она. — Эта женщина сражается со всей дартанской армией, ты видел тех солдат, которых привезли на повозках? Некоторые совсем мальчики, а те, что старше… Какая разница? У некоторых были семьи в этом городе… А ты над этим смеешься?
— Я вовсе не смеюсь, Весета. Но надтысячница Тереза якобы совершила великое военное чудо, настоящее чудо, выиграв сражение, и только после этого чуда прибыли те повозки с сотнями раненых. Именно так выглядит война. Теперь надтысячница ждет, что я тут совершу второе чудо? Если бы у меня было хоть столько власти, сколько у нее солдат — а их у нее очень немного, — может, я и мог бы попытаться. Но я никто, даже для своего четырехлетнего сына.
— Уже почти пятилетнего, — с женской склонностью к точности напомнила она.
— Это и в самом деле многое объясняет. Он уже взрослый, так что ему незачем меня слушать. Даже Ленету я не могу ничего приказать. Ты знаешь меня, Весета, знаешь моих друзей, мои дела… Нет, не хочу больше вина. — Он неожиданно выплеснул остатки напитка в сторону и повернулся к женщине, глядя ей в глаза. — Не хочу, потому что ты сейчас скажешь, что в голове у меня одна пьянка… Я не пьян и говорю: надтысячница Тереза утратила чувство реальности. Ей удалось совершить нечто необычное, и она думает, будто подобное по силам любому. Этот город наверняка может вооружиться и даже оборониться, кто знает. Но тогда я буду… знаешь где? На стенах, действительно в каком-нибудь шлеме на голове, может, мне что-нибудь выделят из тех трофеев, что прислала Тереза после битвы. Именно столько я могу сделать для Акалии. Напялить какой-нибудь котелок на голову и мужественно дать себя убить, послужив всем примером.
— Даже не попытаешься? Тебя знают в ратуше, может, послушают какого-нибудь совета?
— Какого совета? Подсотник Акалийского легиона, тот, который сейчас командует гарнизоном, даст им вдесятеро больше ценных советов, чем бывший наместник Ваделар. Выпей со мной вина, — сказал он.
Помолчав, она вздохнула, принесла кувшин и второй бокал.
— Может, лучше уедем?
— Не знаю. Может, и лучше.
Поздним вечером — но не слишком поздним, поскольку Ваделар и Весета были еще пьяны, не успев как следует поспать после утреннего возлияния, в комнату бывшего наместника пришел посыльный от ее высокоблагородия Акеи. Ваделар слез с голой женщины, лежавшей поперек кровати, кое-как собрался с силами и оделся, хотя и с немалым трудом. Он полностью зависел от матери своего сына, жил здесь по ее милости, получал еду и — время от времени — немного серебра. Он не мог позволить себе прогнать ее посыльного. Тем более что никогда прежде подобного не случалось — она впервые звала его.
Приведя себя в порядок, он потащился по коридору, потом по лестнице и снова по коридору.
Наместница ждала в канцелярии. Вид у нее был явно расстроенный.
— Как у тебя дела? — спросила она, и в словах ее послышалась тень давней дружеской заботы.
Ваделар лишь покачал головой, поскольку уже понял, что забота эта относилась только — если придерживаться военной риторики — к копейщику, который должен был прокладывать дорогу для своего оруженосца-сына. Когда стало ясно, что рыцарь из копейщика никакой, он сразу же оказался обречен на небытие.
— Тебе всего хватает?
— Мне всего достаточно, Акея. У меня есть вино, женщина… Врать я никогда хорошо не умел.
Она прикусила губу.
— Утром я получила письмо от надтысячницы-коменданта Восточной армии, — сказала она. — Ты знаешь, что идет война… — Слова эти прозвучали несерьезно; нет, конечно же, он не знал. — Акалия объявлена крепостью. Это уже не только военный округ Акалии, где последнее слово за комендантом гарнизона. Статус крепости — это, как я поняла, то, что имеют форпосты на северной границе… В акалийской крепости никто не имеет слова, вообще никто. Только комендант.
— Действительно, — согласился бывший наместник.
— Надтысячница Тереза по воле Кирлана является командиром всех действующих в этом регионе войск. Как я поняла, она может объявить крепостью все, что будут оборонять ее солдаты.
— Действительно. Даже ветряную мельницу на холме, — снова согласился Ваделар. — Идет война, Акея, и правят военные. За принятые решения они отвечают только перед своими начальниками. Если они принимают неверные решения, то начальники лишают их права командовать.
— Надтысячница назначила временным комендантом крепости старшего здесь по званию военного. Это подсотник нашего гарнизона… Он пришел сегодня ко мне и потребовал… потребовал невозможного. Доступа ко всем, даже самым секретным, докладам. Он хочет иметь влияние на то, какие сведения собирают тайные урядники, и доступ к ним… даже раньше меня. Еще он хочет… Я уже сама не знаю, чего он хочет. Всего. Подсотник легиона. Я просто не знаю, к каким делам я могу его допустить, а к каким должна. Наверняка есть соответствующие правила, но… Я не знаю, где их искать. Я просто не знаю, что делать. Я… послушай, ведь я только что получила эту должность. Помоги мне.
— Ведь у тебя есть твои следователи. И второй наместник.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
