Читаем без скачивания Перезагрузка или Back in the Ussr (трилогия) - Геннадий Марченко

Убийц поймали той же ночью, они уже давали показания в СИЗО, и я не завидовал их участи. Ведь в криминальной среде поклонников творчества Высоцкого было хоть отбавляй. Но теперь это уже проблемы самих отморозков. Я же жалел, что мое вмешательство в этой реальности отняло у Семеныча почти год жизни. Где-то что-то пошло не так, шестеренки событий в жизни Высоцкого не без моего участия крутанулись в другом направлении, и вот к чему это привело.

Утром следующего дня мне позвонил Сева Абдулов. Я как стоял с трубкой в руке, так и рухнул на вовремя подставленный женой стул. Позже Валя рассказывала, что в тот момент я выглядел словно мертвец, без кровинки на лице. Еще бы, ведь я считал одной из своих миссий в этом времени продления жизни барда, а получилось… Черт! Твою же мать!!!

Похороны были назначены на воскресенье, 18 ноября. Ирония судьбы, день, когда воскрес Христос, и когда страна прощалась с поэтом, актером и певцом. Прощание проходило в Театре на Таганке, куда тело доставили из дома, с Малой Грузинской. Меня провели через служебный вход, иначе я реально рисковал не попасть внутрь – очередь к театру растянулась на пару километров. Валя не захотела участвовать в панихиде, сказала, что лучше запомнит Володю живым.

У гроба стояли отец Высоцкого, мачеха, мама, Марина в трауре, ее сын Пьер, оба сына Высоцкого – Аркадий и Никита… Утирает платком влажные глаза Любимов, играет желваками Филатов, застыл, словно изваяние, Сева Абдулов. Даль – похоже пьяненький – из последних сил сдерживает слезы… Сбоку суетится Янклович, которого Высоцкий в последнее время не особо жаловал, опять же, по моему наущению. Появляется Говорухин, тихо говорит Марине какие-то слова. Мне тоже нужно ей что-то сказать, но в голову ничего не лезет, кроме банального: «Сочувствую, прими мои соболезнования». Но сказать надо, и я подхожу, говорю: «Крепись, это наше общее горе, раздели его со всеми». Марина кивает, и ее ладонь на мгновение касается моей ладони. Я кладу цветы в изголовье гробы. Теперь можно отойти в сторону, затесавшись среди известных и не очень лиц.

Только через несколько часов гроб с телом Высоцкого повезли на Новодевичье, хотя в моей реальности его хоронили на Ваганьковском – как раз с Новодевичьем что-то не срослось. Когда выходили из дверей театра, милиционеры сумели едва сдвинуть толпу, чтобы появилась возможность нормально пройти. На кладбище поехали только самые близкие друзья Высоцкого и родные. Марина меня попросила тоже поприсутствовать при последнем прощании, не смог отказать.

Поехали поминать в ресторан, снятый близким другом Высоцкого, золотопромышленником Вадимом Тумановым, которому, если память не изменяет, бард посвятил несколько песен. В тот вечер я нажрался до свинячьего визга, год так не пил, с момента банкета на Кубе с Фиделем. Помню, как орал, что виноват в гибели Володьки, что это я, мудак из будущего, лишил Высоцкого почти года жизни. Потом как рыдал на плече у Говорухина… Дальше провал, пришел в себя уже дома. Оказалось, что меня привез на такси среди ночи какой-то невзрачный тип, таки не представившийся моей жене.

После этого пару дней приходил в себя, ходил чернее тучи и молчал. На третий день последовал звонок от Мелик-Пашаева.

– Сергей Андреевич, тут такие дела… Даже не знаю, как сказать…

– Да не мнись ты, Ованес, что случилось-то?

– В общем, Ордановский в историю вляпался. После концерта отмечали в ресторане день рождения Кроля, и тут Жора решил пригласить на танец девушку. А она уже сидела с каким-то молодым человеком. Как потом оказалось, первым секретарем Выборгского райкома ВЛКСМ. Он заявляет, что девушка танцевать не хочет. Ну, Жора под градусом, орет, пусть девушка сама решает, с кем ей танцевать. Полез в драку, сломал комсомольцу нос, сам синяком отделался. А папаша у этого секретаря – шишка в ленинградском горкоме, второе лицо. По слухам, мудак еще тот, но как бы то ни было, требует впаять Ордановскому срок. И причем менты резво взялись за дело. Я какие мог связи задействовал, но пока все как в глухую стену. Ментовское начальство Ленинграда уже получило указания свыше, так что, боюсь, теперь Жоре и правда светит реальный срок. А у нас гастроли через месяц по Прибалтике, а после Нового года в Англию собирались, там нам такой промоушен устроили – мама не горюй. И Метелкин как назло с пневмонией в больницу угодил.

Ну, насчет промоушена и я и так был наслышан, не без моего участия процесс запустили. И то, что гастроли на туманный Альбион могут сорваться из-за надравшегося в хлам Жорика (хотя кто бы говорил, сам еще два дня назад был такой же) – не есть хорошо. Видно, сильно осерчал папаша комсомольского вожака из-за свернутого носа. Хотя, конечно, не мешало бы Жорика в воспитательных целях наказать, чтобы в другой раз края видел, но ведь не реальным же сроком! Блин, вот клоун, поставил нас всех раком, и самого себя первым делом. Ох, блин, снова свалилось на мою больную голову, так и придется кому-то звонить. Машерову или Цвигуну? Уж Семен Кузьмич мог бы, в принципе, заступиться.

– Ладно, Ованес, что-нибудь придумаем. Жора где сейчас?

– Да здесь, в Питере, в кутузке сидит.

– Ну пусть посидит, целее будет, заодно и подумает над своим поведением. А на всякий случай, без лишнего шума, поищи-ка ты ему оперативно замену. Чтобы человек был и внешне похож, и голосом. Сможешь?

– Это что же, Жору увольнять будем?

– Я же говорю – на всякий случай. Потому как ничего обещать не могу, вдруг этот балбес и правда реальный срок получит? И шум особо не поднимай.

На том и расстались. А я принялся вызванивать Цвигуна. Все ж таки силовое ведомство, с ментами коллеги одним боком. Неужто не прислушаются к мнению главного чекиста страны? Если, конечно, тот все же вступится за бедолагу.

Напросился к Семену Кузьмичу на личную аудиенцию, на послезавтра, раньше он меня принять не мог. В назначенные день и час переступил порог кабинета Цвигуна, откуда уже давно выветрились воспоминания о прежнем владельце.

– Что же вы, Сергей Андреевич, довели до себя до такого состояния? – с места в карьер встретил меня председатель КГБ СССР.

– В смысле, Семен Кузьмич?.. А, ну да, видок у меня действительно помятый, это я все от поминок по Высоцкому отхожу.

– Вот и я о чем. Поминки-то ладно, но пить тоже надо с умом. Помните хоть, что кричали?

– Да так, с трудом…

– А у меня вот тут чуть ли не конспект ваших пьяных выражений. Мол, я дол…б из будущего, из-за меня Высоцкий на год меньше прожил…

Наверное, я сильно изменился в лице, потому что Цвигун тут же предложил мне стакан воды. Я вылил в себя весь стакан залпом, после чего Семен Кузьмич наконец предложил мне присесть.

– Вы уж так не переживайте, Сергей Андреевич, я-то в курсе вашего прошлого… и будущего. Думали, я не знал, что вы к нам попали из 2015-го? Так ведь в одной команде с Петром Мироновичем и прочими, вошел, так сказать, в ближний круг, из которого выход – только один.

Цвигун сделал глубокомысленную паузу, давая мне время переварить услышанное. После чего продолжил:

– Так что, Сергей Андреевич, вы на будущее пейте аккуратнее, а то один раз сошло, может быть, за пьяный бред, а в другой раз кто-то может принять ваши слова всерьез. И давайте договоримся, что подобное было в последний раз. Мы же вас почти ни в чем не ограничиваем, хотя могли бы… Я пока не буду эту историю выносить на обсуждение с товарищами, но сами поймите – в следующий раз просто обязан буду это сделать. Так что по-дружески предупреждаю… А теперь рассказывайте, с чем пришли.

Через полчаса я вышел из кабинета Цвигуна взмокшим, словно бегун после стайерской дистанции в 30-градусную жару. Да уж, такие «дружеские» предупреждения от председателя КГБ будут покруче разносов на каком-нибудь месткоме или профкоме.

И вообще, что-то запустил я себя, стал в какого-то слюнтяя превращаться. В других книжках «попаданцы» вон все как один супермены, сам черт им не брат, а я – какая-то серая мышь, только и поднявшаяся на воровстве чужого интеллектуального труда.

Нет, ну и сам кое-что сделал, не без того, да и в любом случае мне нужен был трамплин, чтобы подвигнуть страну на перемены. Но в руки взять себя нужно. Хотя бы обратить внимание на свой внешний вид, а то когда, кстати, последний раз делал зарядку и плавал в бассейне? Вот-вот, обленился, а жирок не замедлил появиться. С завтрашнего дня берусь за ум, с выпивкой завязываю окончательно, отныне ни капли… Главное же, что Цвигун выслушал мою беду с Ордановским и пообещал связаться с Шелепиным, занимавшим пост Министра внутренних дел СССР.

– Скорее всего реальный срок парень не получит, а вот серьезный штраф для профилактики надо бы оформить, а заодно и выговор по партийной линии. Ах, он пока не в партии? Значит, по комсомольской. И пусть к этому побитому сынку чешет, как только из кутузки выпустят, извиняется, в ножки падает. А папашу из горкома я возьму на себя, знаю его, сталкивала как-то жизнь, и действительно, говнюк он редкостный.