– Рад за тебя, однако пусть мое первое имя останется при мне. Ты ведь тоже не назвал свое истинное имя.
– Опять дерзишь? А жаль. Я думал, что мы подружимся.
– Вполне возможно. Только для этого тебе придется вернуться за Гималаи. Вместе со всей армией, конечно.
– Ты что-то имеешь против этого похода?
– Имею. Его не было в том прошлом, которое мне известно.
– Вот именно. – Ганеша оживился. – Я создаю другое прошлое. Наверное, это самое достойное занятие на свете. Заранее предвижу все твои возражения. Как же, нарушая естественный ход истории, я совершаю преступление и так далее и тому подобное. А кто доказал, что прежний вариант истории лучше моего? Попробуй, припомни хотя бы один год, когда человечество жило без войн, мятежей, погромов, казней, гонений на иноверцев? Та история написана кровью. Бессмысленно пролитой кровью.
– Доказать это невозможно. Да, в реализованной, уже состоявшейся истории было много спорных, можно даже сказать, неприятных моментов, но пока она, слава богу, не завела человечество в тупик. А какое развитие получит твоя история – еще неясно. Сам знаешь, что из двух зол выбирают известное.
– Плевать я на это хотел! – вдруг сорвался он. – Хуже той истории и быть ничего не может. Я уничтожу европейскую цивилизацию вместе с ее законами, судами и тюрьмами. Люди должны жить по древнему праву – праву силы.
Похоже, что у этого типчика в прошлой жизни были серьезные нелады с законом. Сей факт многое объясняет. Хотя, конечно, кое-что не мешало бы уточнить.
– Душе не так уж и просто покинуть тело, – сказал я. – Мне, по крайней мере, это хорошо известно. Скажи, ты развоплотился потому, что не желал жить?
– Я развоплотился потому, что не желал умереть. Умереть той позорной смертью, на которую был обречен. И это нежелание было так велико, что за мгновение до казни душа покинула тело и каким-то невероятным способом очутилась в далеком прошлом, в теле совершенно другого человека. Прежде я не верил в басни о переселении душ, а тут пришлось убедиться в их достоверности на собственном опыте.
Похоже, что его случай имел с моим мало общего. Впервые покинуть тело моей душе позволила психологическая установка на суицид, а потом роль побуждающего импульса стала выполнять физическая боль.
А душу Ганеши (будем пока называть его так) изгнал из телесной оболочки страх. Этот человек – гений страха, как бывают гении любви, гении ненависти или гении желания. Перевоплощение, случившееся с ним, было первым и пока последним. Он ничего не знает ни о ментальном пространстве, ни о череде нанизанных друг на друга поколений, по которым странствуют бесприютные души, ни о возможности повторных воплощений. Все это мне на руку.
– Если я правильно понял, общество отвергло тебя за какой-то неблаговидный поступок, и теперь ты собираешься этому обществу мстить, благо возможность для этого появилась, – уточнил я.
– Нет такого понятия – общество! – Похоже, я наступил Ганеше на любимую мозоль. – Это сказка, придуманная одними баранами для других баранов! Стадом живут только жвачные. Даже кошки предпочитают охотиться в одиночку. Разумное существо стоит вне общества по самой своей природе. Оно должно жить по собственным законам. Никто не вправе осудить человека, кроме его совести. Любой закон – насилие над личностью. Мир, который я собираюсь построить, будет принадлежать самостоятельным, независимым людям, уважающим только самих себя. Но сначала для них нужно расчистить место, убрать всех, зараженных идеями стадного существования, круговой поруки, рабской морали и усредненной справедливости, рассчитанной на тупиц и блаженных.
Оказывается, он не только гений страха, но еще и гений эгоизма. Разносторонняя личность, ничего не скажешь.
– Какое место в этом новом мире ты отводишь мне? – поинтересовался я.
– Иногда, знаешь ли, хочется почесать языком с кем-то, не зацикленным на всех этих Брахмах, Индрах и Шивах. А кроме того, будет лучше, если ты останешься при моем дворе.
– Лучше для кого? Для тебя?
– Для меня, для тебя – какая разница! На словах ты вроде бы и покорился, но на деле остаешься убежденным противником моих действий. А я предпочитаю держать своих врагов на виду.
– Не проще было бы убить меня?
– Какой ты хитрый! Воплотившись однажды, ты можешь воплотиться и в другой раз. Опыт-то имеется. Оказавшись в прошлом, ты найдешь способ разрушить мои нынешние планы. Ну зачем, спрашивается, мне иметь в тылу вражеского лазутчика?
Тут он опять попал в точку. Интуиция у этого мерзавца просто поразительная.
– Да, нажил ты со мной проблему, – молвил я. – И так ее не решить, и этак…
– Только не надо слишком много воображать о себе. Скоро я найду способ, позволяющий губить чужие души, – пообещал он зловещим тоном.
– Разве такое возможно? – искренне удивился я. – Безусловно, силы, способные как-то повлиять на душу, существуют, но только не в нашем мире.
– Все возможно, – отрезал Ганеша. – До прихода в Индию ариев там жили чернокожие люди, потомков которых называют дасью, что можно перевести как „демоны“. Наверное, это древнейшие из народов земли. Они не знали железа и колеса, но умели делать многое такое, что уже не умеет никто. Дасью совершенствовали свой дух, а не оружие и утварь. Усилием воли они передвигали предметы, и могли сутками обходиться без воздуха. Познав великие тайны природы, дасью тем не менее оказались бессильными против боевых колесниц, железных мечей и дальнобойных луков. Великолепные города были разрушены, а их обитатели нашли приют в лесах и горах. Однако сокровенные знания дасью сохранились. Я вошел в доверие к чернокожим жрецам, скрывавшимся в тайных местах. Они согласились помогать мне. Скоро я получу новое оружие, способное проникать в душу так же глубоко, как меч проникает в тело. И тогда на всем снеге у меня не останется достойных противников. Отпадет даже надобность уничтожать врагов. Я просто буду превращать их в послушных марионеток. Насколько проще управлять рабами, души которых целиком принадлежат хозяевам.
– Но ведь совсем недавно ты говорил об абсолютной свободе, не ограниченной никакими законами. Как же тебя понимать?
– Я имел в виду лишь немногих избранных, которые удостоятся такой чести. А рабы всегда останутся рабами. Так уж они устроены. Барану никогда не стать львом. Более того он к этому и не стремится.
– Кстати, насчет оружия, которым якобы обладали чернокожие колдуны. Не на мне ли ты собираешься его испытать?
– Это зависит только от тебя самого. Ты дерзок потому, что уверен в собственной неуязвимости. Бессмертной душе опасность угрожать не может, а к чужой телесной оболочке ты равнодушен. Все будет иначе, едва ты убедишься в полной своей зависимости от меня. Дабы сохранить душу, а заодно с ней и тело, тебе придется служить мне верой и правдой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
