– Нет-нет, со мной все в порядке.
Ну что же, зачем быть нахальным, было бы предложено. Однако через пару дней дамочка заявилась ко мне, хотя адреса я не давал. Смущаясь и краснея, она поздоровалась и попросила извинить ее за легкомысленный отказ. Так-то лучше.
После осмотра я предложил вырезать липому, прямо сейчас. Дама что-то лепетала о том, что она боится, но я пообещал постараться сделать не больно, предложил для храбрости стакан вина, предварительно накапав туда настойки опия. Когда прошло полчаса, достаточных для действия лекарства, я сделал небольшой разрез, вылущил липому из ложа, аккуратно зашил рану конским волосом, забинтовал.
Я не зря бегал в Москве учиться к пластическим хирургам. Такой шовчик после заживления будет почти незаметным. Наказав даме завтра и несколько последующих дней ходить на перевязки и не мочить повязку, я проводил ее до выхода, где ждала коляска.
Несколько дней дама аккуратно посещала меня для перевязок. Через неделю я снял швы. Шовчик был просто загляденье – аккуратный, пока красный, но я пообещал даме, что через пару месяцев он станет незаметным.
Дама расплатилась, бурно проявила свой итальянский темперамент водопадом комплиментов. Первый пациент есть! Начало в Венеции положено. Через несколько дней появился второй – торговец кожами с сильным порезом руки – соскочил нож, он вспомнил меня по вывеске. Потихоньку я набирал пациентов. Но работа была невелика по объему и довольно рутинная. Однажды я гулял по центру города, впереди остановилась коляска; поддерживаемая слугой, из нее вышла молодая синьора. Лицо ее было бы красиво, если бы его не портил нос – довольно некрасивый, да еще и с бородавкой на кончике. Я стал мысленно прикидывать ход операции, когда меня толкнул слуга:
– Чего пялишься на госпожу? Хочешь неприятностей от дожа?
– При чем здесь дож?
– Невежа, это одна из дочерей дожа.
Ах, вот оно что. Стоило крепко подумать, прежде чем предлагать свои услуги.
В случае удачи – ну, это понятно, но в противном случае – галеры будут еще не самым тяжким наказанием. Я решил рискнуть. Дождавшись, когда синьорита выйдет из магазина, я приблизился, вежливо поклонился, взмахнув шляпой.
– Осмелюсь побеспокоить ваше высочество, я хирург и могу попробовать исправить ваш нос.
– Кто вы такой? Я вас не знаю.
Я еще раз взмахнул шляпой:
– Кожин, Юрий Кожин, хирург из Московии.
– Не слышала о таком, оставь адрес моему слуге, я подумаю.
Поклонившись, я отошел. Слуга толкнул локтем и прошипел:
– Ты хорошо подумал, деревенщина?
Через день к моему дому подкатил экипаж. Слуги проводили ко мне знатного господина. Во взгляде и поведении чувствовалась властность, привычка повелевать. Одет во все черное, на шее массивная золотая цепь, пальцы унизаны перстнями.
– Я управляющий дворцом дожа, любимая дочь властителя сказала отцу, что на улице к ней подошел хирург и предложил свои услуги. Правда ли это?
– Правда, я не отказываюсь от своих слов.
– Знаешь ли ты, что дож приглашал лучших медиков еще несколько лет назад, даже привозил из Франции и Англии, никто не взялся.
– Не знаю, но я берусь.
– Тебя одолела гордыня, как ты можешь обещать несчастной девочке то, за что не взялись самые знаменитые медики?
– В конце концов, хуже, чем есть, не будет, а я рискую многим.
– Нет, не многим, ты просто рискуешь своей головой. После услышанного ты все-таки хочешь рискнуть?
– Я не переменил своего решения.
– Хорошо, я передам твои слова дожу. Кто может засвидетельствовать твое мастерство?
Я перечислил несколько человек, в первую очередь Винченцо.
– Да, я знаю синьора Винченцо, это достойный человек.
Прошло два дня. Ближе к вечеру к дому подъехала карета, и уже знакомый управляющий дворцом дожа Джузеппе Витарди вошел в дом.
– Вас приглашает к себе дож. Пожалуйста, оденьтесь поприличней, и прошу в карету.
Он окинул скептическим взглядом мое жилье и вышел. Быстро, по-армейски, я переоделся в свое лучшее платье – выбор-то был невелик – и сел в карету. Ехали недолго, буквально несколько минут, въехали во двор, но не с парадного входа. Джузеппе долго вел меня по запутанным коридорам. Наконец, мы зашли в небольшой зал.
Очень, очень богатый. По стенам висели картины – в основном портреты предков дожа. Шитые золотом тяжелые шторы прикрывали окна, создавая в зале полумрак. Потолок расписан фресками на библейские темы. Мраморный пол укрыт толстенным, явно мусульманской работы ковром. У дальней стены, за столом из палисандра сидел уже пожилой, сухощавый и почти седой дож. Внимательный взгляд карих глаз тщательно осмотрел меня, я склонился в поклоне.
– Ты дерзкий человек, хирург. Мне сказали, что ты из Московии. Это правда?
– Да, Ваше Величество.
– У тебя была такая обширная практика, что ты готов взяться исправить ошибку природы у моей любимой дочери?
– Да, Ваше Величество.
– Я рискую лицом дочери, ты в случае неуспеха рискуешь всем, ты это понимаешь?
– Да, Ваше Величество, я ставлю ее нос против своей головы.
Дож склонил голову в раздумье, затем дернул за шнурок звонка. В зал зашла дочь.
– Посмотри еще раз. Может, ты переменишь свое мнение?
Я приблизился и впился взглядом в лицо.
Так, сделаю разрез так и так, бородавку уберу вместе с небольшим лоскутом кожи, кости носа придется сломать и создать новую форму. Сложно, но вполне вероятно.
– Да, Ваше Величество, я берусь, с одним условием.
– Ты очень дерзок, чужеземец, ставить условия дожу – это верх наглости.
– Я исправлю нос, но до тех пор, пока он не заживет, вы не сможете увидеть свою дочь, она будет находиться в моем доме.
Дож подумал, кивнул головой:
– Ну тогда и у меня будет условие – пока дочь не выздоровеет, ты не выйдешь из дома, у дверей будет охрана, пищу и питье вам будут привозить из дворца, никто не должен ничего знать или видеть дочь.
Я поклонился:
– Согласен, когда приступаем?
Тут вмешалась дочь:
– Завтра, я хочу быстрей!
Решили начать завтра. Провожая меня, Джузеппе бросил:
– Твой итальянский ужасен, чужеземец, благодари дожа, что он очень любит свою младшую дочь, иначе он тебя бы не слушал. Немногие из венецианцев могут лицезреть дожа, ты же удостоился аудиенции.
На следующий день в неприметной карете привезли пациентку. Зайдя внутрь, у дверей стали два стража с длинными мечами у пояса и мушкетами на плече. Мои слуги со страхом смотрели на них. Джузеппе пояснил:
– Ваши слуги могут беспрепятственно заходить и выходить. Вас же, синьор, не выпустят ни под каким предлогом, а чужих не пустят в дом. Сменять вовремя стражей, кормить их – моя прямая забота, у вас же должна болеть голова только об одном – прекрасной Джульетте.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
