Выжить на улице оказалось непросто, беспризорников в Гаальрейне хватало. Они сбивались в стаи и яростно травили чужаков. А уж Тарнису с Лартисом, совсем недавно бывшим «домашними», вообще проходу не давали. Мальчишки дрались до последнего и никогда не отступали, поэтому через некоторое время от них отступились – зауважали и приняли как своих. Еду близнецы добывали, роясь по помойкам и изредка подрабатывая – желающих хватало, за любую работу беспризорники готовы были убивать. Мелкие грызуны, на которых Лартис наловчился охотиться, тоже шли в ход – не до брезгливости, когда живот от голода подводит.
Шустрыми мальцами, в конце концов, заинтересовался довольно авторитетный в районе вор-медвежатник и взял в ученики. Близнецы после этого было решили, что ухватили фортуну за хвост. Однако через два года наставника убили во время каких-то разборок, и Хорек с Котенком снова оказались предоставленными самим себе. Решив, что и сами уже с усами, поскольку успели многому научиться, близнецы «пошли на дело», решив обокрасть контору небольшой, но богатой фирмы. Увы, их поймали охранники, избили до полусмерти и выбросили на улицу – судов и тюрем в Даргоне не было, как и единого закона. Каждый наказывал пойманных воров в меру собственного разумения. Хорек с Котенком посчитали, что им еще повезло – охранники вполне могли и убить, никто бы и слова не сказал.
После первой попытки близнецы не раз пытались воровать, но ни разу ничего не вышло – не дали им Благие воровской удачи. То снова оказывались избиты, то едва уносили ноги. Только однажды им «повезло» – украли набитый крупными банкнотами бумажник у богато одетого лоха, который непонятно что и делал в трущобах. Однако вскоре выяснилось, что тот был вовсе не лохом, а новым бригадиром «Плащеносцев», которого еще не знали в лицо. Воришек очень быстро нашли и доставили к обозленному бандиту. Тот поначалу хотел посадить их на перо за наглость, но потом решил, что такого наказания недостаточно – все в районе должны знать, что у членов банды воровать нельзя. И близнецов продали в рабство. Так они и оказались на Киртонге.
Хорек, рассказывая все это, то и дело поглядывал на вставляющего реплики брата, видимо, не понимая, почему доверился незнакомой девчонке. Однако верил ей и ничего не мог с собой поделать. Лина тоже испытывала к близнецам иррациональное доверие, поэтому, когда они замолчали, рассказала свою историю, ничего не утаив. Кроме одного – наличия у нее биокрыльев. Значительно позже все трое узнали, что у прирожденных пилотов иначе не бывает – они всегда верили друг другу, несмотря ни на что.
– Говоришь, мы тоже пилоты?.. – Кошак пристально смотрел на Лину. – А знаешь, может и так… С чего, коли иначе, небо каждую ночь снится?
– Если летать не будете, то до восемнадцати не доживете, просто сгорите… – вздохнула девушка.
– Хвост Проклятого! – зло выдохнул Хорек. – Летать хочу, всегда летунам завидовал. Но дохнуть из-за этого?!.
– А что тут поделаешь? Мы такими уродились. Мне вот повезло, что дядю Пимена встретила. Иначе бы…
Она обреченно махнула рукой. Затем спросила:
– Так это орденская планета? Точно?
– Она самая! – подтвердил Хорек. – Орденские миры, оказывается, просто техники не любят. Без техники на них можно как сыр в масле кататься. Руку протяни – что-нибудь съедобное туда упадет. Всего хватает. Тут одна штука растет, ну чисто тебе сосиски. Вкусные-е-е!..
– А надсмотрщики бесятся… – хихикнул Кошак.
– Почему? – удивилась Лина.
– Планета убийств не терпит, – пояснил парнишка. – Если убьют кого, тут такое начинается… У-у-у… Жуть! А от них листья требуют. В ураган поди пособирай.
– Бить тоже почти не осмеливаются, – согласно кивнул Хорек. – Разве что несколько раз кнутом хлестнут, не больше. До полусмерти уже не запарывают после пары попыток. Зато на ошейники планета не реагирует…
– Плохо, – огорчилась девушка.
– Да чего уж хорошего… – поморщился Кошак. – Как вспомню, что седня было… Но что ж делать-то? Пока придется терпеть. Мы ведь чего бегали-то? Знаем, что в лесу нас искать не станут – не мы первые сбежали. Кирт, Ивик и Совет вон месяца три назад тоже ошейники расковыряли и ноги сделали. Хоть один надсмотрщик в чащу после этого сунулся? Ага, как же!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Лина немного подумала, а затем решилась.
– А мне сбежать поможете, ребята? – чуть слышно спросила она. – Самой ошейник не открыть…
– Чего ж не помочь? – хитро прищурился Хорек. – Только как ты через ограду переберешься? После побега тех троих ее на полтора метра выше сделали и колючей проволоки накрутили.
– Да хоть на десять! – хихикнула девушка. – Мне пофигу. У меня биокрылья есть!
– Брешешь! – в один голос выдохнули близнецы.
Лина не стала ничего говорить, подошла к выходу и выглянула наружу – нет ли поблизости кого-то из надсмотрщиков. Пусто, слава Благим! Но дверь на всякий случай все же закрыла. А затем повернулась к Хорьку с Кошаком спиной, расстегнула и опустила до пояса комбинезон, чтобы крылья не порвали его. Через мгновение за ее плечами забились черные полупрозрачные полотнища, легко поднявшие девушку под потолок. Однако рисковать Лина не стала, не прошло и минуты, как она снова надела комбинезон, втянув крылья.
– Кла-а-а-а-с-с-с… – восторженно протянул Хорек, с завистью глядя на Лину.
– Мне бы такие… – с не меньшей завистью вторил ему Кошак.
– Если в Тарканак поступим, будут, – заверила девушка. – И крылья, и все остальное. Но сначала сбежать надо. А там уже думать, что делать дальше.
– Ты-то сбежишь. А мы?
– И вы – тоже! Есть у меня один план…
Лина села на край кровати Хорька и быстро рассказала то, что придумала. Близнецы переглянулись и синхронно кивнули – это вполне может получиться.
Глава 10
Мимо бесконечных рядов невысокого колючего кустарника не спеша двигались люди с подвешенными к поясам полотняными мешками. Мужчины и женщины, юноши и девушки, было даже десятка полтора подростков. Все в одинаковых серых комбинезонах из грубой пластиткани, которую обычно для одежды не использовали, только для упаковки – слишком тяжела и неудобна. Зато относительно недорога. На спине и груди каждого виднелись нарисованные ярко-алой краской круги. Люди обрывали остроконечные длинные листья с кустов и аккуратно укладывали в свои мешки. Иногда кое-кто на мгновение замирал, чтобы утереть пот со лба, но тут же возвращался к прежнему занятию, осторожно оглянувшись – не видел ли кто-нибудь из надсмотрщиков. Те никогда не жалели для «нерадивого» раба удара кнутом. Легкого, правда. Но тоже неприятно.
Запнувшись об торчащий из земли корень, Лина едва не упала. Ей было плохо, тошнило, кружилась голова, перед глазами темнело, спина и ягодицы адски болели. По очень простой причине – позавчера она сдуру не выдержала, глядя как надсмотрщики издеваются над двумя девушками, прилюдно лапая их, и громко высказала все, что думала по этому поводу. От услышанного вертухаи настолько озверели, что плюнули на риск, подвесили «наглую сучку» обнаженной за руки на ближайшей ветке и от души отходили кнутами. До крови. Прекратили только, когда над плантацией сгустились тучи и подул сильный ветер, до бури дело доводить не стали. А потерявшую сознание девушку приказали оттащить в лагерь. По случаю, ближе всего к месту происшествия оказались Хорек с Кошаком, они и понесли Лину.
– Повезло, что мы орденской планете, – буркнул кто-то из близнецов, уложив ее на нары. – Можно сказать, погладили, а не избили. Дирмак рассказывал, что эти паскуды творят с рабами на обычных… Там бы мы все быстро окочурились…
Лине от этого было ничуть не легче, она тихо плакала от боли и унижения. Если это «погладили», то что же тогда настоящее избиение? Не дай Благие узнать на своей шкуре! Однако вскоре она уснула – данная лагерным врачом обезболивающая мазь сделала свое дело. Девушке позволили отлеживаться всего один день, этим утром ее заставили встать и доковылять до плантации. Ближе к полудню она почувствовала себя настолько плохо, что не была уверена уже ни в чем. Как бы не упасть прямо сейчас.
