Он был очень идейный и преданный своей стране и народу человек. Выдающийся политический деятель. — сделала небольшую паузу, — Это Сталин. Иосиф Виссарионович. Больше некому. Слишком уж узнаваемый профиль и ауру я его раньше считывала, — я очертила рукой в воздухе силуэт.
— Вы видите силуэт?
— Да, вижу картинку, что сзади меня на стене, размыто, но она видна.
Мы сидели за столом в полумраке комнаты, а за мной на белую кирпичную стену проецировалось изображение, лежащего в конверте в моих руках фото.
Почему-то это испытание мне очень хорошо запомнилось. Моя прямая соперница здесь себя тоже отлично покажет. Поэтому нужно стараться.
— Сталин радел за страну. Прививал спорт в школах и садах, на предприятиях. Спорт популяризировался и поощрялся. Также в городах открывали парки культуры и отдыха, где люди гуляли, играли в шахматы, выступали с самодеятельностью. Он развивал здравоохранение, выделяя колоссальные бюджеты на борьбу с болезнями. Развивал экономику, поднимая послевоенную страну из руин. Наше государство вполне могло стать мощнейшей мировой державой…
Помолчали.
— Возьмите следующий конверт, — Виноградов вложил мне в руки жесткий прямоугольник.
Поводила над ним рукой, отложила. Затем подняла руки и чуть развернула ладонями назад, словно считывая информацию с проекции. Водя руками, словно обводя контур фигуры.
— Этот человек тоже мертв. Это была молодая девушка. Высокая, светлые волосы, короткая стрижка. Вроде платье на ней или какая-то свободная одежда… точно светлых оттенков, возможно белая. Она была очень утонченная. Такая прям леди от рождения. Добрая, открытая улыбка. Очень любила детей. У нее тоже были дети. Двое. И они еще живы. Они очень известные личности, вокруг просто толпы народа. Их любят. Ее тоже любили. Такое прям беспрекословное обожание. Словно она была идол, икона. Кстати, не так давно она умерла… и обстоятельства такие нехорошие. То ли авария, то ли падение с высоты. Сильный удар, много повреждений. Людей скорбят по ней до сих пор. Какая-то известная личность, но, к сожалению, кто именно не скажу. Прям вот как какая-то королева. Ее все любят безоговорочно, как бы она не чудила.
— Вы правы во всем, Анна. На фото изображена принцесса Диана.
— Да? — я широко улыбаюсь и ударяю себя по ногам, — Вот! Я же говорю. Ее подданные смотрели на нее, как на икону, и испытывали подобные чувства. Здорово! Немного бы больше времени, покопалась бы еще в ощущениях, думаю, угадала бы. Очень уж личность сильная.
— Да, интересный опыт, жалко, что мы ограничены во времени. У вас очень интересный дар, я бы с вами с удовольствием детальнее поработал, — Виноградов зашуршал конвертами. — Возьмите этот.
Я погладила конверт. Я знала, кто идет следом, но язык не поворачивался огласить это вслух. Что-то толкало и настораживало.
И тут меня осенило! Он почувствовал подвох, так как я слишком хорошо иду. Недаром он занимается разоблачениями шарлатанов не первый год. Он подменил конверты. Тогда…
— На фото мужчина. И он жив. Он… такое ощущение, что где-то рядом. Его аура мне хорошо знакома. Высокий, широкий в плечах. Лицо такое… как говорят, волевой профиль. И характер упертый, сложный… Этот человек очень харизматичный, любит внимание окружающих. И он словно в маске ходит. Постоянно разные образы, словно обманывает, играет… играет роль… Да. Мне кажется, это какая-то медийная личность. Потому что вот такая атмосфера, — я покрутила рукой, — съемки, выезды, ему близка. Идет такое ощущение, что он мог бы стать военным. Но его характер не дал ему такой возможности. В итоге, его жизнь связана с людьми. Он постоянно притягивает интерес окружающих. Сам же не очень любит толпу, шум, больше любит проводить время с семьей. Отец уделял ему мало времени, поэтому своих детей этот мужчина старается, по возможности, баловать вниманием. А вообще, интересное будущее. Слава его не оставит, много интересных проектов впереди. Кто же это может быть… Идет почему-то имя на М… Михаил? Но это точно не вы… Не знаю. Все, наверное.
— Потрясающе, Анна. Я поражен. Описание очень точное. На фото Михаил Пореченков.
— О! Действительно? Никогда бы не подумала, хотя, вот вы сказали, и ответ очевиден. Михаил молодец, как-то я его до этого не удосужилась посмотреть, иначе сразу бы узнала. Это как фильм, который однажды уже смотрел. Это все? — тяжело вздохнула, словно устала.
— Боюсь, что еще нет. Если хотите, попрошу принести вам кофе. На пару минут прерваться мы можем. Но, к сожалению, маску с лица снимать запрещено правилами.
— Ммм… Нет, давайте все же закончим. Я и так потратила много сил, боюсь, что расслаблюсь и не смогу уже сосредоточиться на работе.
— Как скажете. Держите последнюю фотографию.
На ощупь поймала конверт и, не рассчитав, прижала к груди, чтобы не выронить. По телу тут же разлилась волна жара. Аж в пот бросило. Что это вообще такое?
Начала обмахиваться конвертом, чтобы в себя прийти. Кто там был в последнем конверте? Ванга? Что про нее рассказать?
— Это женщина, — начинаю хрипловатым голосом.
— Возьмите воду, мне в руку вкладывают стакан. Может, все же прервемся?
— Нет-нет. Спасибо. Мне лучше. Итак, женщины нет в живых. И тоже не так давно. Может, лет десять, как умерла. Но уже в возрасте, от болезни. Она прожила длинную жизнь. Сложную, но очень необычную. Тоже какая-то популярная была. Потому что все время люди, люди, люди… И такое ощущение, что у нее на месте глаз что-то было. Очки может? Возможно, что-то со зрением. Темное пятно вот так, — двумя пальцами прочертила полосу вдоль своих глаз, — и… так сложно и непонятно. Это не политик, и не актер. Она говорила с людьми, но делала это честно, даже иногда жестоко, хоть ей и было больно от этого осознания. Потому ее и не любили. Ее скорее боялись, даже нотки ненависти проскальзывали. Не понимаю… Хотя она вроде как работала на государство, получала зарплату, а деньги от людей все отдавала или раздавала. Деньги для нее ничего не значили…
И тут меня затянуло в знакомый водоворот. Если бы я могла, я бы билась руками и ногами, изворачивалась, но постаралась избежать этой участи. Настолько в прошлые разы мне было страшно! Крепко зажмурилась, воображение уже рисовало жуткие картины, одну страшнее другой. Но было тихо. Пахло домашней выпечкой и козьей пряжей. Приоткрыла глаза.
Белые стены деревенского дома. Стол, накрытый кружевной скатертью. За ним сидела сухонькая старушка и вязала платок.
Я распрямилась. Увиденное несколько обескуражило.
— Что стоишь? Сядь.
Оглянулась, и увидев табуретку, присела.
Руки ее ловко управлялись со спицами, в нить извивалась сквозь пальцев, словно живая. Я подняла глаза выше. Слепая…
