остальным миром. Из Соула сделали козла отпущения, и 17 декабря он был вынужден покинуть пост.
Еще одним примером империализма стало комичное приключение одного бунтаря-одиночки по имени Уильям Уокер (род. 8 мая 1824 года в Нэшвилле, Теннесси). После получения медицинского образования Уокер в 1850 году переехал в Калифорнию в надежде найти золото и остался там в поисках новых земель. В 1853 году он вторгся в Южную Калифорнию и попытался превратить ее вместе с соседними мексиканскими территориями в независимые республики. Из Мексики его выгнали, а в Соединенных Штатах арестовали сразу же по возвращении в Калифорнию. Затем его судили за нарушение законов о нейтралитете, но жюри присяжных, симпатизировавшее идее захвата новых земель, его оправдало. Тогда он направился еще дальше. Центральноамериканская республика Никарагуа увязла в гражданской войне. С небольшой группой людей Уокеру удалось захватить контроль в стране, его самого избрали президентом, и инаугурация состоялась в июле 1856 года. Он сразу же разрешил рабство в Никарагуа, и хотя Соединенные Штаты официально выразили сожаление по поводу его действий, они все-таки признали его правительство[79].
Подвиги Уокера не имели серьезных последствий, но в «рабовладельческих штатах» его считали героем, хотя многие жители «свободных штатов» считали, что все это часть заранее спланированного заговора «рабовладельческих штатов».
Но американский империализм в то время существовал и в мирной форме. Он в полной мере проявился в американской политике на Дальнем Востоке. Островная страна Япония в течение двухсот пятидесяти лет следовала политике строгой изоляции, отказываясь идти на контакт с иностранцами и поддерживая абсолютный минимум торговых отношений с внешним миром. Японцы понимали, что любые контакты с Европой приведут к установлению контроля над их страной со стороны европейцев, и история Китая и Индии казалась им наглядным тому подтверждением.
В середине XIX столетия давление на Японию усилилось. От нее требовали открытости и расширения торговых отношений. Великобритания, контролировавшая к тому времени Индию и занятая эксплуатацией Китая, не испытывала большой необходимости в Японии и старалась подкрепить свое давление при помощи силы.
Но Соединенные Штаты заняли другую позицию. Самый короткий путь от тихоокеанского побережья Соединенных Штатов к Китаю лежал через Японию, и торговля с ней могла бы увеличить прибыль клиперов янки. Более того, американским китобойным судам на севере Тихого океана японские порты могли бы оказаться очень кстати, если бы туда можно было заходить.
Американские военно-морские силы, отправленные в Японию в 1846 году, не смогли убедить японцев начать торговлю или хотя бы согласиться на более мягкое отношение к американцам, потерпевшим кораблекрушение у их берегов. Однако японцы были поражены размерами американских кораблей.
В марте 1852 года президент Филлмор принял решение об отправке второй, более представительной делегации в Японию под командованием Мэттью Калбрайта Перри (род. 10 апреля 1794 года в городе Южный Кингстон, Роуд Айлэнд), младшего брата Оливера Перри (героя битвы у озера Эри в войне 1812 года[80]) и первого американца, который командовал и доказал превосходство военных судов, оснащенных паровыми двигателями. Он также командовал военными судами, которые помогли Скотту захватить Вера Круз в 1847 году.
Перри решил, что на этот раз у него нет времени для того, чтобы общаться с японцами вежливо. Надо было продемонстрировать силу. Поэтому 8 июля 1853 года он привел в Токийскую гавань четыре корабля и потребовал встречи с влиятельными особами, которым бы он мог передать документы особой важности. Если никто не пришел бы, он собирался высадиться на берег и доставить эти документы силой. Японцы мудро уступили, и на корабль приехал какой-то важный чиновник.
Перри уплыл, чтобы дать японцам обдумать все и сохранить при этом лицо. Но ненадолго. Русские стали проявлять растущий интерес к Японии, и Перри должен был их опередить. Он вернулся в Токио в феврале 1854 года. С ним было уже семь кораблей. На этот раз он привез подарки, образцы развитой западной цивилизации: пушки, телеграф, телескопы, модель железной дороги и тому подобное.
Это произвело на японцев должное впечатление, и 31 марта 1854 года между Японией и Соединенными Штатами был подписан договор.
Соединенным Штатам было разрешено использовать два японских порта для пополнения запасов топлива и продовольствия. К тому же было обещано более внимательное обращение с потерпевшими кораблекрушение американскими моряками.
Самым важным результатом этого договора стало то, что японцы, установив контакт с Западом, начали пользоваться западными технологиями и с ними произошло то, чего не произошло больше ни с одной другой незападной страной. Они расстались со своим прошлым и восприняли эти западные технологии, превратившись через несколько десятилетий в очень сильную, по западным меркам, державу[81].
«Скваттерский суверенитет»
Рост американского империализма, но идее, мог бы вызвать бурный восторг, который отвлек бы внимание от внутренних разногласий и привел бы к усилению американского влияния на мировой арене.
Но не вызвал. Для противников рабства почти все, что происходило за границами Соединенных Штатов, выглядело как пиратство, направленное на усиление власти «рабовладельческих штатов» и лежащее позорным клеймом на всей нации. В результате империалистические действия не вызвали в стране никакого патриотического пыла. Скорее наоборот. Игнорируя авантюрные действия за границей, обе части страны — «рабовладельческая» и «свободная», — несмотря на временное затишье, вызванное принятием Компромисса 1850 года, снова выбрали курс конфронтации.
В течение четырех лет компромисс сдерживал эти противоречия, невзирая на постоянные трудности, вызванные исполнением «Закона о беглых рабах». И вот в 1854 году все сдерживаемые разногласия вырвались вдруг наружу и захлестнули страну с еще большей силой, чем до периода этого недолгого спокойствия.
Конфликт разгорелся из-за несформировавшихся территорий внутри Соединенных Штатов. В 1854 году большая часть этих территорий, не ставших до этого штатами, рассматривались как потенциально рабовладельческие территории. Территории Миннесота и Орегон стали штатами до Компромисса 1850 года, и оба запретили в своих конституциях рабство. Территории Юта и Нью-Мексико, образовавшиеся в результате компромисса, не упоминали в своих конституциях о рабстве, предоставив это решение «скваттерскому суверенитету». Плюс севернее Техаса была еще небольшая «Индейская территория», созданная для индейцев, но открытая для рабства.
Однако севернее Индийской территории оставался большой участок земли, вплоть до канадской границы, чей статус до сих пор не был определен. Дуглас из штата Иллинойс захотел организовать эту территорию. Он был заинтересован в постройке железных дорог (и сильно на этом спекулировал) и думал, что для северных штатов было бы выгодно иметь свою железную дорогу, пересекавшую континент на северных широтах. До этого акцент делался на постройку железной дороги на юге, по той территории, которая отошла Соединенным Штатам в
