Читаем без скачивания Приговор - Отохико Кага

— С таким нечётким пониманием собственного места в жизни невозможно противостоять напору современных студентов, — сказал Офуруба. — Они ведь всегда ведут дискуссию, исходя из того, что их позиция диаметрально противоположна позиции противника. Золотая середина — понятие для них абсолютно чуждое.

— Да, наверное. И всё же…

Зазвонил телефон. Офуруба быстро схватил трубку. Тикаки взглянул на часы. Два часа двенадцать минут.

— Иду. Уже иду. — Подхватив текст доклада, Офуруба встал. — Это Натори. Говорит, наш профессор изволит гневаться из-за того, что я опаздываю.

5

Какой всё же неприятный тип… На темени лысина, выкаченные рыбьи глаза, толстые губы. Пронзительный голос, который он постоянно форсирует без всякой надобности. Наверняка холост. Вряд ли найдётся женщина, которая допустит, чтобы её муж ходил в таком запущенном виде — воротник рубашки засаленный, в парикмахерскую ходить явно не любит.

Эцуко Тамаоки стала рисовать в своём блокноте доцента Офурубу, стоящего за кафедрой. Она изобразила его в сутане, покрыла воротник большими жирными пятнами, в левую руку вложила чётки, больше похожие на цепочку для собаки, а сбоку приписала молитву Деве Марии — «Славься, Благодатная, во веки веков», которую он якобы произносит. Но тут же перевернула страницу. Ей показалось, что сидящий рядом профессор Мафунэ с интересом заглядывает в её блокнот. Да нет, вроде бы он и не смотрит в её сторону, строчит что-то в своей записной книжке в кожаном переплёте, больше похожей на бумажник. Причём с большим энтузиазмом, судя по тому, как натужно скрипит его шариковая ручка.

Эцуко раскаивалась, что пришла на этот семинар. После свидания с Такэо Кусумото она вернулась в университет Д. Пока она ела в студенческой столовой рамен и салат, ей захотелось повидаться с кем-нибудь из друзей, и она пошла на кафедру психологии, где тут же наткнулась на профессора Мафунэ и нескольких своих сокурсниц. Они-то и предложили ей пойти в университет Т. на семинар по криминологии. Экзамены она сдала, никаких особенных планов у неё не было, и она согласилась. А зря, надо было из тюрьмы сразу же идти домой, подумала она. Из-за этих дел у неё сегодня плохое настроение.

Семинар проходил в малом лекционном зале, который оказался не таким уж и маленьким — там было около ста мест, перед рядами стульев на небольшой сцене возвышалась довольно внушительная кафедра. Слева были две чёрные двери, резко выделявшиеся на фоне зелёной стены. В зале сидели в основном благообразные пожилые джентльмены, в этом окружении стайка студенток из университета Д. выглядела довольно странно и неуместно. К тому же Эцуко всегда раздражали слишком громкие звуки. При таком зычном голосе можно было бы обойтись без микрофона, Надо же, ну и тема у него — «Убийства с невыраженным мотивом, совершаемые больными, страдающими шизофренией в начальной стадии». Ничего не поймёшь. Какие-то невыраженные мотивы… Она демонстративно захлопнула блокнот и, опершись подбородком на руки, стала украдкой разглядывать профиль молодого мужчины, сидевшего чуть наискосок от неё в переднем ряду. Он вошёл в зал с некоторым запозданием, вместе с этим докладчиком, Офурубой, подошёл к их группе из университета Д., которая сидела в заднем ряду, поздоровался с профессором Мафунэ и сел впереди. Довольно милый молодой человек — крепкий, смугловатый, большие живые глаза. Может, они с Мафунэ учились в одном университете? Или он врач со здешней кафедры криминологии? Ведь Мафунэ раньше был здесь доцентом. Молодой врач сжал губы. Мышцы на подбородке вытянулись в прямую линию, словно выражая твёрдую решимость. А, он тоже строчит что-то в своём блокноте. Писать ему не очень-то и удобно из-за забинтованного указательного пальца. Но судя по всему, он большой любитель записывать. Знай себе поскрипывает ручкой. Интересно, где это он повредил себе палец? Небось, вывихнул, когда играл в бейсбол, вряд ли он подрался и его укусили…

Вот, чёрт, опять! Матку скрутило, словно половую тряпку, которую собираются выжать. Из неё потекла красная жидкость, прокладка промокла, ощущение премерзкое. Самое неприятное — запах, ведь его могут учуять сидящие рядом. Эцуко вдруг увидела в Мафунэ мужчину. Интересно, он заметил, что его ученица страдает от женских дел? Неожиданно ей захотелось громко захохотать. Впрочем, можно и зарыдать, тоже неплохо. Всё что угодно, только бы взорвать чопорную атмосферу этого зала. Она представила себе, что поднимается на кафедру и обращается к аудитории:

— Меня зовут Эцуко Тамаоки, я студентка психологического факультета университета Д. Вчера я сдавала годовой экзамен по криминологии, меня попросили ответить на вопрос «Рост преступности и её география в последние годы». Экзаменатором был присутствующий здесь профессор Мафунэ. Этим исчерпываются все мои знания по криминологии. Но сегодня мне хотелось бы рассказать о другом, об одном приговорённом к смертной казни, его имя Такэо Кусумото…

Ей вспомнилась его улыбка. Словно из-за очков вдруг блеснул мягкий луч света. В голове возникло казённое выражение «любовное чувство», и она скривила губы. Надо же так сказать! Впрочем, отчасти тот человек был прав, я действительно готова его полюбить или даже, как это ни ужасно, уже его люблю. Она снова уставилась на профиль молодого человека. Он больше не казался ей таким милым. С какой стати? Я ведь влюблена в Такэо.

Она вздрогнула, ощутив сильный укол в сердце. Так бывает, когда знаешь, что тебя будут пугать, заранее готовишься, но, наоборот, пугаешься ещё больше. Она услышала имя Такэо Кусумото. Что это? Неужели доцент Офуруба говорит о Такэо-сан? Она положила руки на колени и прислушалась. Да что же это? Может, я схожу с ума? Такэо, он, вы… неужели вы больны шизофренией и убили только потому, что у вас был бред преследования, который сразу же после убийства сменился бредом величия?.. В это просто невозможно поверить! Я переписывалась с вами целый год, у меня ни разу и мысли не возникло, что вы можете быть душевнобольным, да и сегодня я не заметила у вас ни малейшего признака психического расстройства. Не нравится мне этот Офуруба: мыслит упрощённо, упивается собственными диагнозами, излишне категоричен… Она разозлилась, кровь горячо ударила в голову, сердце бешено забилось, ноги задрожали. Эй, да не всё ль тебе равно, подумала она и невольно затопала ногами. Ей удалось сдержаться и топнуть не десять раз, как хотелось, а всего три только потому, что сидевший впереди молодой врач оглянулся, а профессор Мафунэ шёпотом спросил: «Что с вами?» «Таракан!» — тут же выкрутилась она и вздохнула всей грудью. Ей хотелось по возможности освободиться от загрязнённого воздуха, скопившегося в её теле, а заодно выбросить из себя всё сказанное Офурубой, но вместо этого у неё вырвалось что-то вроде стона. Лицо вспыхнуло, лоб заблестел от холодной испарины, и она ничего не могла с этим поделать. Наверняка на неё все смотрят! Ну и пусть, подумаешь! Просто студентка со странностями, ничего такого, ведь не выгонят же они меня, конечно нет! Она вдруг вспомнила, как мягкая улыбка вдруг стёрлась с лица Такэо, уступив место судорожной гримасе. Да, в тот момент с вами что-то случилось, Такэо-сан! Что же именно? Вам ведь явно было плохо! В реальной действительности всё оказалось куда более бесчеловечным, чем рисовалось по письмам, — и сама тюрьма, и комната свиданий, и бетонные стены. Всё серое, мрачное, холодное, этот надзиратель в форме, не спускающий с нас глаз… Отвратительно! И вы так подобострастно склоняли голову перед этим надзирателем, стенографирующим наш разговор… Ей вдруг ударил в нос крепкий звериный запах, исходивший от тела старшего надзирателя Фудзии. Ужасно, просто ужасно! «Тсс! — прошипел Мафунэ. — Нельзя ли потише». «Простите», — послушно произнесла она, но почувствовала, что ноги вот-вот снова начнут выбивать дробь по полу, и обеими руками прижала колени. В водовороте её сознания всплыло, завертелось, закружилось выражение «любовное чувство». Опасаясь, что оно выплеснется криком наружу, она принялась массировать голосовые связки.

Вдруг кто-то забарабанил в дверь. Двери в передней части зала были заперты, чтобы никто не входил и не мешал выступающим, но запоры, не выдержав натиска, слетели, и в зал ворвалась группа людей в касках. Ещё одна группа вломилась через задние двери. Какой-то человек, судя по всему вожак, взбежал на сцену и, оттолкнув Офурубу, встал перед микрофоном. Люди в касках мгновенно взяли в кольцо весь зал. Они действовали скоординировано и синхронно. Эцуко, у которой сначала от страха оборвалось сердце, начала находить удовольствие в столь резком развитии событий. Непонятно, что происходит, но забавно. Давайте, давайте, покажите, на что вы способны, закатите им бо-ольшой скандал.

Ворвавшиеся были без масок, из-под касок виднелись молодые лица. Судя по всему, студенты. Всего человек шестьдесят, из них с десяток женщин. Выше пояса они были одеты довольно разнообразно — кто в свитере, кто в джемпере, но ниже пояса ничем не отличались друг от друга — все в синих джинсах. Вожак начал свою речь. Толстяк, джинсы вот-вот лопнут.