— Как говорил меня мой горийский сосед, заядлый картежник Нестор Затона: туз всегда бьет короля, а туза может побить джокер. В его колоде, все тузы были в виде денежных мешков, а джокеры в виде шутов-скоморохов, — усмехнулся Верховный, остановившись напротив Берии.
— Мы исчерпали все доступные средства для устранения Черчилля с поста премьера. Значит, пришла пора вводить в действие нашего джокера. Я имею в виду господина Ильина. Он готов? — вождь пытливым взглядом посмотрел на собеседника. Уж слишком много теперь зависело от его ответа.
— Да, Иосиф Виссарионович, готов, подтвердил нарком, — когда прикажите начинать операцию?
— Дело важное и очень ответственное и потому спешка, и привязка к какой-либо дате, недопустимо. Советское правительство будет радо, если это событие произойдет в октябре месяце — изрек Сталин, закрывая эту тему разговора.
— Ясно, товарищ Сталин. Генерал Судоплатов лично контролирует эту операцию, и я уверен, что все пройдет нормально — предано блеснул пенсне нарком, но вождь даже не посмотрел в его сторону. Выносить смертный приговор мировому лидеру, пусть даже трижды врагу твоего Отечества было для вождя очень неприятным моментом. В отличие от Троцкого, Бухарина или Тухачевского, готовых не моргнув глазом подписать любой смертный приговор ради достижения своих целей, для Сталина это было крайним случаем.
За годы нахождения на посту главы партии и правительства, он очень неохотно прибегал к этому средству как внутри страны, так и за её пределами. В начале тридцатых годов Ягода разработал план по физическому уничтожению Пилсудского, злейшего врага Советской власти, однако Сталин не дал добро на его осуществление.
С началом войны с Германией, через своих агентов, Берия подготовил план ликвидации Гитлера. Все было готово, но и на этот раз Сталин не отдал приказ на его устранение. Единственный раз, вождь согласился на ликвидацию представителя имперского кабинета, в конце срок первого года. Тогда германский посол в Турции фон Папен, усиленно склонял премьера Иненю к объявлению войны СССР.
Случись это и у немецких дивизий были бы неплохие шансы выйти к Армянскому нагорью. Ликвидация фон Папена должна была охладить восторженный пыл, как немцев, так и турок. По стечению обстоятельств покушение не удалось, что в глубине души обрадовало Сталина. Он запретил Берии применять какие-либо репрессивные санкции, против сотрудников, проводивших операцию.
— Будем считать её холостым выстрелом перед открытием огня на поражение — сказал Сталин и оказался прав. В сорок втором году, когда фельдмаршал Лист рвался к Волге и Закавказью, турки так и не решились напасть на Советский Союз, несмотря на громкие призывы Гитлера. Да и сам фон Папен, не очень рьяно выполнял приказы своего шефа Риббентропа.
Теперь, судьба третий раз поставила Сталина перед суровым выбором, и он был вынужден сделать свой нелегкий выбор, ради блага государства.
Шапка Мономаха тяжка для любого человека и чтобы, успокоить нервы, вождь вновь двинулся по просторам своего кабинета. Перебирая пальцами пустую трубку, он дошел до дверей кабинета, немного постоял в раздумье и повернул обратно.
Когда он подошел к наркому, то был абсолютно спокоен. Подняв глаза на Берию, вождь заговорил ровным, спокойным голосом.
— Будем считать, что господин Ильин благополучно справиться с порученным ему заданием. Где гарантия, что занявший место Черчилля политик, не будет настаивать на продолжение конфликта и завершит его миром? — говоря с наркомом, вождь упорно не хотел произносить слово «война», заменяя его «конфликтом». Это было обусловлено тем, что к новой широкомасштабной войне, внутреннее Сталин не был готов.
— Вы напрасно опасаетесь, товарищ Сталин. Второго политика, равного по своему весу Черчиллю, у англичан нет. Кто бы, не сменил его на посту премьера, он будет вынужден начать мирные переговоры — стал заверять вождя Берия, но тот, в ответ только покачал головой.
— Наши друзья американцы считают, если нет человека, нет и проблемы. Глупый и в корне неправильный подход. Если человек создает проблему, следует решать причину её породившую, а не устранять человека. Ведь нет никакой гарантии, что вместо одного неудобного человека не появиться другой, — высказал свою мысль Сталин. — Сейчас Черчилль держится только благодаря мощной поддержке из-за океана. Худо-бедно, но держится, несмотря на все наши попытки убрать его с политической сцены, даже временно. Что помешает американцам посадить на власть второго Черчилля?
Нарком попытался привести свои аргументы, но вождь повелительно махнул трубкой и он весь обратился в слух.
— То, что сейчас у англичан нет равного ему по авторитету и политическому весу человека, ровным счетом ничего не значит. В истории очень часто было, когда после сильного и волевого человека к власти приходили мелкие людишки, которые не шли ни в какое сравнение с предшественником. Господин Трумэн наглядный тому пример — привел аргумент Сталин, и нарком вынужден был согласиться.
— Слабый или вздорный человек, стоящий у власти очень выгоден. Если к нему подобрать нужный ключик, то им можно легко управлять. Кто, скорее всего, сменит Черчилля на посту премьера? Его заместитель Энтони Иден, так?
— Да, товарищ Сталин, — подтвердил нарком, — скорее всего он.
— Что у нас на него есть из компромата? Насколько я знаю очень мало и это понятно. Твои орлы его в разработку серьезно не брали — вождь вопросительно посмотрел на наркома и тот вновь подтвердил его правоту.
— У немцев на него компромата, думаю, было больше. Архив Гитлера в этом деле нам бы очень помог, но в этой суматохе он, скорее всего, затерялся или оказался у союзников. И даже если это не так, найти компромат на Идена им не составит большого труда и заставить его играть по своим правилам.
— Не согласен, товарищ Сталин. Иден не Черчилль. Никто его не готовил к замене, как готовили вместо Рузвельта Трумэна, и значит, на его обработку уйдет довольно много времени. К тому же устранение премьера вызовет сильный шок и страх у британских политиков, и они будут действовать очень осторожно. Вспомните фон Папена, очень наглядный пример — напомнил вождю нарком и тот был вынужден признать его правоту.
— Все верно, но я не исключаю того, что американцы пойдут ва-банк. Ставки слишком высоки и ничто не помешает им сняв белые перчатки взять Идена за… за горло — нашел подходящее слово Сталин. — Лично у меня нет никакой гарантии, что наш дипломат противостоит такому ковбойскому наскоку.
— Что вы предлагаете? Проведение операции «Консервы»? — мгновенно сориентировался Лаврентий Павлович. — Бельты очищены, сообщение Швеции с остальным миром восстановлено.
В разговоре двух высоких персон возникла долгая пауза. Сталин сосредоточено выковыривал из трубки остатки табачного пепла, обдумывая свой ответ наркому. Когда эта операция была завершена, он положил трубку на стол и продолжил разговор.
— Черствые люди сидят у тебя в специальном отделе, Лаврентий, если придумали такой судьбоносной операции, такое название. Они, что их с потолка берут?
— Почему с потолка. Просто стараются отразить суть порученного им дела — вступился за подчиненных Берия.
— Вот тот и оно, что отражают суть. Нет, пусть лучше «Радуга». Не возражаешь? — шутливо спросил наркома вождь.
— Нет, конечно. Раз «Радуга», значит «Радуга».
— Вот и отлично. И пусть приготовят по этому делу расширенную справку. Надо очень хорошо подумать над этим делом — сказал Сталин и был абсолютно прав. Над любой операцией, тем более против таких государств как Великобритания, думать плохо было непозволительной роскошью.
Устранение главы любого государства, будь это папуасский король Мумба-Юмба или премьер министр объединенного королевства дело было ответственное и щекотливое. И дело было не в том, что в случаи неудачи, возникала угроза получить ответный удар. Процесс весьма неприятный и болезненный как для исполнителей, так и для вдохновителей.
Главное заключалось в престиже страны, который всегда ставился во главу угла. Свершилось, и твое государство уважают, прислушиваются к каждому сказанному слову, считают за счастье иметь такого друга и союзника. Провалилось, и на твоего лидера осуждающе показывают пальцем, никто с ним не хочет иметь никакого дела, в его адрес говорят всякие обидные слова.
Любое дело, как и любая медаль, имеет две стороны. В случаи физического устранения важного государственного деятеля, необходимо иметь исполнителя и возможность подведения его к объекту. При этом у исполнителя должна быть очень сильная мотивировка для совершения покушения на объект и обязательное уничтожение его, даже ценой собственной жизни.
Совершивший покушение на Троцкого в августе 1940 года Рамон Меркадер, имел очень сильную идеологическую мотивировку. Воспитанный на идеях коммунизма, он получил благословение собственной матери на уничтожение злейшего врага Советского Союза и всего мирового коммунизма. Схваченный на месте преступления, он мужественно перенес все физические и духовные мучения, отсидев в тюрьме двадцать лет.
