мутное белое окошко на задней дверце вновь засияло ярким светом.
– Вылезай, приехали, – Николай Павлович распахнул дверцу.
Виант сощурился. После темноты в узкой камере на колёсах яркий свет потолочных прожекторов слепит глаза. Правая рука машинально подхватила с пола тощий сидор. Плох тот заключённый, который забывает о своём имуществе. Виант недовольно поморщился, ступни неприятно отозвались болью. После долгого сидения на узкой неудобной скамейке ноги основательно затекли. Зато, Виант крутанул головой, они точно в туннеле. Точнее, в самой настоящей природной пещере.
«Козлик» остановился в просторной горловине подземелья. До потолка метров шесть будет, а расстояние от правой стены до левой не меньше десяти. Вместо бетонной «рубашки» натуральный камень, который вода и ветер за миллионы лет отполировали до зеркального блеска. Виант развернулся. Так и есть – массивные стальные ворота тёмно-зелёного цвета закрыты наглухо. Лишь над самой кромкой, сквозь витки колючей проволоки, просвечивает звёздное небо.
– Здесь, как ты видишь, – Николай Павлович ткнул пальцем в каменный пол, – у нас гараж. Единственный выход, как ты видишь, закрыт. Так что даже не пытайся пройти мимо охраны. На выходе у нас дежурят отставные спецназовцы, парни крепкие, но злые от скуки.
У правой стены громоздится высокий штабель продолговатых ящиков. У левой, как раз напротив калитки, небольшой домик охраны. Но это ладно, Виант покосился на каменный пол, напрягает другое. В этом почти природном гараже легко может поместиться четыре, то и пять, армейских КамАЗов. Однако на каменной площадке с гордым видом возвышается всего один единственный «козлик».
– Иди за мной.
Голос куратора оторвал от невесёлых мыслей, Виант повернул вслед за Николаем Павловичем.
Широкий проём из гаража вывела в длинный коридор жилого сектора. Ничем иным бесчисленные двери по правую руку с безликими номерами и ковриками у порога быть не могут. Не иначе, чтобы каменные своды не давили на психику, над головой протянулся самый настоящий подвесной потолок. Квадратные лампы заливают коридор ровным белым светом. Кажется, будто попал в самую обычную гостиницу. Вот, только, левая стена начисто лишена окон, а на бетонном полу не хватает ковролина или хотя бы обычного линолеума.
Николай Павлович распахнул дверь с жёлтым квартирным номером восемнадцать.
– Ну а это будет твой дом на всё время, пока ты будешь сотрудником нашего секретного проекта, – Николай Павлович отступил в сторону.
Виант осторожно, словно в логово дикого медведя, шагнул в тёмный провал. Очередная камера? Но нет! Радость едва не брызнула из ушей.
– Чего стоишь? Заходи, – Николай Павлович добродушно усмехнулся.
Сердце на миг замерло, когда Виант переступил порог. Это, это, это не камера. А-а-а… Лёгкий щелчок, над головой вспыхнул свет. Точно! Больше всего это похоже на одноместный номер в придорожной гостинице. Под белым потолком самый настоящий плафон на пару лампочек. В левом дальнем углу полутораместная кровать. Не стальная койка, не шконка, а именно кровать. Под серым покрывалом угадывается бугор подушки. У противоположной стены прямоугольный столик и пара стульев. Самых настоящих, из дерева, а из поцарапанной стали. Прямо на стене висит небольшой плоский телевизор, рядом круглые часы и пара пустых полочек. Только, Виант сощурил глаза, циферблат разделён не на двенадцать частей, а на двадцать четыре. А! Ну да – под землёй в окно не выглянешь. Два часа на циферблате с равным успехом могут быть как двумя часами дня, так и ночи.
А зачем в одноместном номере два шкафа? Виант потянул на себя высокую белую дверь. Господи! Это надо же было одичать до такой степени! Правая рука сама шлёпнула по квадратному выключателю возле высокой белой двери. Это же, прости господи, санузел. Виант заглянул вовнутрь. У дальней стены душевая кабинка, белая занавеска сдёрнута в сторону. Из кафельных плиток торчит круглый распылить . Рядом раковина с овальным зеркалом и унитаз. О боже! Виант склонил голову. Самый настоящий унитаз с белой сидушкой и крышкой. Будто и этого мало, в стене по левую руку вставлен держатель с целым рулоном нежно-жёлтой туалетной бумаги.
Это сон, сон. Виант дотронулся до белого бачка, пальцы ощутили приятную прохладу. Самый настоящий, самый обычный унитаз со сливным бачком, на котором можно долго, долго сидеть. И не просто сидеть, а читать планшетник или даже играть на ноутбуке. И при этом ни одна блатная зараза не будет стоять над душой и требовать немедленно освободить парашу.
– Что? Не ожидал?
Виант обернулся. Куратор улыбается как Дед Мороз, который только что подарил послушному мальчику игрушечную железную дорогу.
– Если честно, – Виант отвёл глаза, – как-то не думал. Третий год подряд из камеры в камеру.
– Это одноместный номер для младшего научного сотрудника, – Николай Павлович шлёпнул ладонью по дверному косяку. – Располагайся. В шкафу одежда на первое время. Поди, не терпится скинуть зековские шмотки, – Виант молча кивнул. – Ужин давно закончился. Но я распоряжусь и тебе принесут что-нибудь поесть.
Ужин? Еда? При этих волшебных словах пустой желудок тут же заурчал и заёрзал. Надо же, за волнениями и впечатлениями напрочь забыл о еде. Последний раз перекусить довелось ещё в Краснопресненской «пересылке». Господи, как давно и недавно это было, как будто в другой жизни.
– Только не расслабляйся, – Николай Павлович поднял указательный палец. – Официально ты всё ещё осуждённый, так что из номера не выходи. Сейчас, – куратор бросил взгляд на циферблат, – два часа ночи. Думаю, десяти часов тебе будет вполне достаточно. Так что завтра в полдень, то есть, уже сегодня, за тобой придут.
– А пока расспрашивать вас бесполезно? – Виант склонил голову.
– Это верно, – Николай Павлович усмехнулся. – Никакой информации, пока ты не дашь подписку о неразглашении. Ну всё, до завтра.
Куратор вышел и аккуратно закрыл за собой дверь. Виант машинально напряг слух – но нет: такого привычного, такого противного шороха сдвигаемого засова не последовало. Ну да, Виант улыбнулся, снаружи и не было никакого засова. В двери номера для младшего научного сотрудника нет ни глазка, ни «кормушки». Может быть и мелочи? Но такие приятные мелочи.
В одиночестве, за плотно закрытыми дверьми, люди творят странные вещи. Наедине с самим собой можно не стесняться. Зековский сидор тут же улетел в угол, ну его к чёрту. Виант подошёл к кровати и откинул серое покрывало. Бельё, самое настоящее постельное бельё. Пододеяльник и простыня порадовали приятной белизной. Хлопок, а то и лён. Подумать страшно, Виант улыбнулся: самый настоящий пододеяльник, а простыня закрывает весь
