Лодки, на которых островитяне проводят половину своей жизни и совершают плавания, о каких финикияне и думать не смели, нашли мы, хотя не в таком совершенстве, как ожидали по преувеличенным рассказам прежних путешественников, однако вполне соответствующими своему назначению. Большие лодки, постройка которых стоит им непомерных трудов, берегут они, конечно, как драгоценность; мы весьма мало видели на воде лодок этого рода, большая часть сохраняется в особо устроенных шалашах.
Обычные лодки устроены подобным же образом, но они гораздо меньше. Большие из них имеют от 15 до 18 футов длины; меньшие – это челноки, едва одного или двух человек подымающие. Веревки, в снасти употребляемые, вьются, как и везде, из кокосовых волокон. Жители ими дорожат так, что под конец веревку сажен в десять длиной и толщиной дюйма два не уступали иначе как за топор. Хотя они и вполовину не выдерживают против наших пеньковых, но всё могут сделать подспорье такелажу, и потому не до́лжно пропускать случая ими запасаться.
Жители Лугунора – самые восточные из мореходствующих каролинцев. О путешествиях их, обширной торговле и географических познаниях, которыми народ этот столь выгодно отличается от всех других народов Океании, будем мы говорить ниже, когда, посетив многие другие группы этого архипелага, короче познакомимся с интересными их обитателями. Плавания эти ведут их, естественно, к наблюдению светил, которыми они руководствуются вместо компаса. Они имеют названия для всех главнейших звезд, для разных времен дневного течения солнца, для каждого дня лунного месяца: горизонт разделяют они на 28 точек, различаемых по именам светил, которые близ этих точек восходят или заходят; это, конечно, самый натуральный и верный способ для того, кому не случается значительно менять широты, и для кого, следовательно, амплитуды светил мало меняются; в этом положении находятся каролинцы того архипелага, который простирается главным образом по параллели.
Все это находим мы и у жителей Юалана. Сходство это, конечно не случайное, доказывает, что и домоседливые ныне юаланцы принадлежат к тому же странствующему племени, но, брошенные на островок, от всех других отдаленный и снабжающий их в изобилии всеми потребностями жизни, отвыкли от путешествий до того, что даже употребление парусов забыли. Вместе с тем стеснялся и круг их понятий; с лугунорцами объяснялись мы гораздо легче, чем с ними. Тихо Браге лугунорский, Телиаур, отодвинул за острова Пеллы то место, где до́лжно подлезать под небо, если хочешь идти дальше. Юаланцы, конечно, уже в 20 верстах от острова, если бы кого-нибудь по случаю отнесло на такое расстояние, развязали бы чубы свои, чтобы не повиснуть ими на рогах луны, подобно Авессалому.
Сличение языков дает новое доказательство одинакового происхождения обоих народов. В немногих собранных нами словах нашлось до двадцати выражений, относящихся к самым обыкновенным понятиям или вещам, или совершенно одинаковым, или, по крайней мере, весьма сходным. Половина основных чисел десятичной системы одинаковы. После этого труднее, может быть, объяснить встречаемые между обоими языками различия в некоторых числах, в названиях светил, эпох дня, солнца, луны, мужчины, женщины, почти всех частей тела и т. п.
Для морехода группа Лугунор представляет не больше помощи, чем все низменные острова: найдет ли он пресную воду – будет зависеть от изобилия или недостатка дождей; дров здесь нет; на хороший запас кокосовых орехов надеяться можно, но хлебные плоды бывают только временно.
Глава девятая
Продолжение исследования Каролинского архипелага. – Плавание к островам Марианским. – Пребывание на острове Гуахан. – Возвращение в Каролинский архипелаг. – Пребывание в группе Улеай. – Мы покидаем окончательно Каролинские острова.
Еще не вышли мы из лагуны, как часовые на марсе возвестили, что в море видно трехмачтовое судно. После четырехмесячного пребывания между дикими племенами, где нам ничто не напоминало Европы, такая неожиданная встреча не могла не быть весьма приятной. Вскоре нас встретила шлюпка китобойного корабля «Партридж». В полдень мы с ним соединились. Пригласив капитана Фольджера к обеду, узнали мы от него, что он отправился из Англии в одно время с нами, заходил на острова Зеленого Мыса, Фолклендские, Галапагос и, оставив последние в мае прошлого года, до сего времени нигде не клал якоря; посетил для освежения острова Маркизские, Кингсмиль, Ротума, Соломоновы, Новую Британию, а теперь шел к северу.
Вечером посетили мы «Партридж», любопытствуя видеть устройство южноморского китоловного судна. Суда эти не встречают таких трудностей и опасностей как в самом промысле, так и со стороны климата и льдов, как северные китобои, а потому, вероятно, и не сочтено нужным подчинять их таким строгим узаконениям насчет внутренней дисциплины, как последние. Известно, с какой строгостью наблюдают за тем, чтобы всякое судно, отправляющееся на северный китовый промысел, было всем хорошо снабжено, имело надежного медика, положенное число старых и молодых матросов и т. д.
Южноморские китоловы почти никогда не имеют лекарей, и на «Партридже» его не было. Люди на них бывают также не отборные, и поэтому побеги с них случаются весьма часто, в особенности при неудачном промысле; ибо, служа из некоторой доли в промыслах, не могут ожидать они тогда за трудную службу вознаграждения. Острова Великого океана усеяны подобными беглыми, которые с каждым днем умножаются, к несчастью не только природных жителей, но нередко и мореходов, их посещающих. Вот почему капитаны китоловных судов так неохотно где-нибудь останавливаются. Мы видели, что «Партридж» уже почти 9 месяцев был под парусами, когда мы с ним встретились. Несколько времени спустя увидели мы его вторично на острове Гуахан, где капитан Фольджер сказывал, что, отправясь оттуда, он целый год не положит якоря.
Способ ловли у здешних китоловов тот же, что и у северных. На «Партридже» было семь вельботов, все на боканцах, во всегдашней готовности быть спущенными. Когда появится кит, отправляются за ним обыкновенно 4 лодки, и на них капитан и все его помощники. Корабль остается иногда в управлении 5 или 6 человек матросов. Они бьют преимущественно кашалотов, но если промысел вначале неудачен, то бьют все, что попадется, и даже не ограничиваются китами, но ловят котиков и других водоземных, где случится. Капитан Фольджер в год наловил 85 китов, давших ему 1000 бочек жиру, или около ⅓ доли полного груза, почему он вперед намеревался ловить все, что может. Чистый спермацет, находящийся в голове кашалота, вычерпывается просто, а жир вываривается в то же время на судне.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
