а потом со все бо`льшим интересом. Подумала невольно: «Это бы не мне надо слышать, а тому… Ну, тому самому. Похоже, дело их касается. Но его здесь нет – и напрасно. Жаль…» Несколько минут так прошло.
– …Оглохла, красотка?
Вирга спохватилась, приходя в себя. Впереди, в шаге от нее, стоял один из этих самых – не из братьев, а из мирян, одетый как военный человек, в казенном, меняющем цвета комбинезоне, на левом плече на ремне – игломет, чей ствол сейчас смотрит вниз, на устилающую землю сухую листву, но она знала: одно движение рукой – и ствол упрется ей прямо в грудь или живот… Внутренне поежившись от этой мысли, Вирга постаралась внешне не выказать никакой озабоченности. Спросила негромко, но сердито:
– Тебе что – места не хватает? Или руль заело?
Он невольно усмехнулся, но лишь на миг, спросил же вполне серьезным, служебным голосом:
– Кого это тут поджидаешь-то?
– Не тебя, не надейся, – это должно было прозвучать достаточно независимо.
– А не меня, то поворачивай назад. Тут сегодня гулянки не будет.
– Тут лес, между прочим, общий.
– Ты не особо умничай, не порть здоровья. Щит с запретом видела? Ах, проморгала? Вот и говорю тебе ясно: проваливай! Значит, катись туда, откуда пришла.
– Ну ты крутой. А иначе что – стрелять станешь? Так ведь еще попасть надо.
Мужик стал, похоже, сердиться уже всерьез:
– Вот счас отведу тебя в кусты, поставлю на кости – увидишь, попаду ли и как глубоко.
– Ну это еще кто кого одолеет… – Зачем-то ей понадобилось вывести его из терпения, иначе Вирга, конечно, поступила бы иначе: отошла, чтобы укрыться там, где кусты действительно были густыми. Хотя там такой мужик и правда мог бы применить силу. Здесь же все было на виду, и хотя до сидевших в беседке их обмен репликами, видно, не дошел или, скорее, на него просто не обратили внимания, но со стороны леса к ним уже приближался другой – в рясе, так что ее оппонент невольно подтянулся: монах, видимо, был старшим тут.
– Что у вас тут происходит?
– Да вот пристал, заигрывать стал молодец…
– Нарушает, брат Баргон, я уж втолковываю ей…
Это у обоих прозвучало одновременно. Брат Баргон немедленно сказал:
– На сей счет какая инструкция? А очень простая: задерживать до выяснения. Так что веди ее, куда положено, там с нею разберутся. Без промедления.
Повернулся и пошел дальше.
– Доигралась, сучка, – сказал мужик. – Сама виновата. Давай по тропе – шагом марш. И руки держи за спиной, чтобы я их видел.
Похоже, и в самом деле она нарвалась на осложнения, хотя не было у нее ведь такого умысла. Мысленно она позвала на помощь, сама даже не зная, кого именно. Как-то даже помимо ее воли это получилось. Ну и пришлось подчиниться, заложить руки за спину и идти, глядя под ноги, чтобы не запнуться о какой-нибудь выступающий корень. Прошли таким образом – она впереди, мужик с иглометом теперь уже на изготовку – в трех размахах сзади – шагов с полсотни. Тихо было, только порой валежины похрустывали под ногами. Потом конвоир за спиной тяжело, как бы с досадой вздохнул. Вирга невольно обернулась. Мужик с иглометом тяжело оседал, складываясь пополам, оскалившись в болезненной гримасе. Выронил игломет. Упал, закатив глаза. Вирга невольно дернулась, сделала шаг в сторону – бежать. И тут же застыла на месте. Потому что услыхала:
– Малыш, стой. Не туда.
Снова обернулась. Потому что то был голос человека, которого она и искала, ради которого оказалась тут. Он взялся ниоткуда – вернее всего, выступил из-за соседнего пышного куста, откуда, наверное, и достал конвоира, вырубив одним точным движением. А сейчас смотрел на нее и улыбался, и она улыбнулась навстречу ему, облегченно и радостно:
– Вот ты где… А я тебя искала. Понимаешь, я тут случайно услыхала…
Ульдемир внимательно выслушал ее взволнованный рассказ. Сказал:
– Вовремя ты меня позвала. Значит, прибыли… Жаль. Ладно, сейчас уходим быстренько. Здесь опасно. Надо всех оповестить и найти, где выждать.
– Да у меня! – сказала она. – Вас там уже искали, больше не придут.
Он размышлял лишь секунду-другую.
– Годится. Идем.
– Ты… вы одни?
– Остальные подойдут. Сейчас они как раз собрались вместе. Нет, бежать не надо. Мы гуляем – спокойно, нормально…
Он взял ее под руку. Это было очень хорошо. Приятно. Возникло желание сказать ему что-то такое… Но лишь на миг; она не успела и рта раскрыть, как кто-то словно скомандовал внутри: «Молчи!» – и она только вздохнула.
Вот и опушка. На этот раз Вирга не пропустила мимо внимания запрещающий щит и порадовалась тому, что не заметила его, углубляясь в лес. Потому что тогда, может быть, и не решилась бы идти дальше, а не решилась бы – и не было бы этой встречи, зачем-то очень нужной…
Вышли на открытое место, где начинался проулок. Спутник перестал вести Виргу под руку, и она чуть расстроилась. Но он был прав: увидь их тут хотя бы тот же Гер такой парочкой – трудно сказать, что бы вступило ему в мозги, патрульный всегда остается патрульным, что с него возьмешь…
Наверное, и у него в голове шевельнулись такие же мысли, потому что он сказал:
– Дальше к дому, Малыш, иди одна. Я – за тобой, но так, чтобы чужие не увидели.
– А ты так умеешь?
Он улыбнулся:
– Да уж постараюсь…
На самом деле ему надо было еще и затем остаться одному хоть ненадолго, чтобы выйти на связь с экипажем и передать: срочно рубить связи и спешить в это вот уже известное им место. Потому что обстановка изменилась самым неожиданным и неблагоприятным образом.
Почти перед самым домом ему пришлось задержаться еще раз. Вот почему. Вирга стояла на пороге, а перед ней – какой-то смущенный мужик с баулом в руке, и она ему сурово внушала:
– У меня приличный дом, мне моя добрая слава дорога, и потому не могу держать постояльцев, кто ночь проводит в полиции. Так что не взыщи, гость, вот тебе твои деньги за три дня, что ты здесь не дожил, и ступай с Богом, тут не все такие, как я, так что место найдешь – да они и знать не будут. – И на его попытку что-то сказать в свое оправдание: – Нет, сказала ведь, не трать времени, иди устраивайся, а у меня еще вся уборка впереди.
Наконец он понуро ушел, шаркая ногами по плитам дорожки, и только после этого Ульдемир подошел к хозяйке. Она
