За время тотальной слежки за всеми было обнаружено немало гениев-одиночек, создающих порой совершенно несуразные и бессмысленные приборы и технику, но ни один из них не был причастен к эффекту ЛАМО.
Напрягая весь свой научный потенциал, все военные и исследовательские формирования, аларастрасийцам удалось выяснить лишь следующее.
Источник сигналов от мозга разумного примата не единственный. В разное время их насчитывалось два, а то и три. Никогда они не сходились в одну точку, порой находились в совершенно противоположных местах галактики. Скорость же этого беспрестанно разыскиваемого источника вообще просто поражала. По расчетам самых точных устройств, объекты передвигались со скоростью, во много раз превосходящей скорость темпорального прыжка. И это не поддавалось никакому объяснению. Самое же главное: источник всех треволнений ничем не фиксировался. Только прибором Нона. Вот и все итоги за восемьдесят лет!
И постепенно, особенно за последнее время, в научных кругах стало появляться все больше сторонников идеи, что это некая новая, неизвестная еще форма жизни. Дескать, она существует в параллельном мире и совершенно не замечает нашей Вселенной. Существует по своим законам, увидеть ее нельзя. Как нельзя, например, увидеть силу тяготения. Но от этого та не перестает существовать. И влияет к тому же на все окружающее. Поэтому, мол, не стоит особо обращать внимания на вой прибора Нона. Да, поднять корабли надо! Да, проверить близлежащее пространство на предмет наличия приматов необходимо! Да, это существенно мешает спокойному образу жизни! Но что делать… Ведь нельзя же поймать собственную мысль! Прогресс не стоит на месте, открытия совершаются постоянно, и когда-нибудь все получит свое объяснение. Без ажиотажа и нездоровой подозрительности, без паники и ненужной поспешности. Все образуется само собой. Жить надо спокойно и без шараханий в сторону при виде чего-то таинственного и непонятного.
Чинкис тоже придерживался подобного мнения. Больше того, он всеми силами убеждал в этом окружающих. С его славой и авторитетом ему это удавалось легко. Он постепенно становился лидером многих движений и целых направлений общественной деятельности. Его политический вес с каждым годом возрастал. К каждому его слову прислушивались миллионы. Каждое его действие и начинание ставилось в пример и тут же находило последователей. Его невероятная известность очень быстро перерастала в столь же невероятную популярность. Его любили, а то и боготворили в самых разных возрастных и социальных слоях населения. Живая легенда, живой непобедимый миф, образец целеустремленности, мужества и боевого мастерства. Бесстрашный и непревзойденный исследователь Вселенной, образец для подражания как в личной, так и в общественной жизни.
Даже его развод с самой молодой женой Кетин воспринялся общественностью как нечто чисто цоркское, присущее только их цивилизации и соответствующее древнейшим обычаям и традициям. То, что Кетин успела родить в браке с Чинкисом две пары детей, ставилось исключительно в заслугу отцу. А гибель сына из первой пары близнецов ставилась в вину слишком ветреной и своенравной матери. Ведь именно после развода родителей и их последней и самой ожесточенной ссоры произошла трагедия. Сын Чинкет, в то время уже опытный и умелый чистильщик, случайно попал в пылевую туманность, и его корабль разнесло вдребезги потоком метеоров. Поговаривали, что он перед вылетом слишком нервничал из-за ухода матери в другой дом и, как результат, подвела дрогнувшая на штурвале рука. Это горе добавило Чинкису много седых волос в гриву. Но эта же седина добавила всему его облику массу печальной чувственности, благородства и царственного величия. Что в конечном счете еще больше увеличило всемерное почитание, уважение и даже любовь подавляющего большинства аларастрасийцев.
Но Чинкису от этого было не легче. Никто ведь не мог заглянуть к нему в душу, рассмотреть самое сокровенное, тщательно скрываемое от окружающих. Вряд ли кто подозревал, что за скалоподобной внешностью скрывается мятущееся ранимое сердце. Что по ночам Чинкис чуть ли не рыдал после смерти любимого сына и со слезами на глазах мечтал о возвращении к нему Кетин. Среди цорков не принято было предаваться сентиментальным переживаниям по поводу разводов и даже из-за гибели близких родственников. Но Чинкис ничего не мог с собой поделать. Всякий раз с наступлением ночи разум одолевали воспоминания. Они лишали сна, покоя, вносили в жизнь дискомфорт и неуверенность.
Только в дальних полетах к нему возвращались спокойствие и душевная уравновешенность. Он попадал в свой мир, в свою стихию – и молодел душой и телом, сбрасывая с себя бытовые заботы и семейные переживания. Он занимался там любимым делом, и исследовательская работа приносила ему уверенность в своих силах и моральное удовлетворение.
К сожалению, полеты в последнее время становились все более редкими и краткосрочными. Политическая и общественная деятельность требовала постоянного присутствия прославленного чистильщика на своей альма-матер. Все чаще и чаще ему приходилось вообще откладывать запланированные вылеты и отдавать целые участки и траектории молодым или вообще начинающим чистильщикам. Раньше он мечтал передать все свои маршруты сыну Чинкету, но тот погиб, так и не успев унаследовать от отца все великие премудрости путешествий по Вселенной. А второй сын, Чинсор, пошел по совершенно иному пути: избрал профессию художника. Вопреки всем возражениям отца и полному непониманию матери. Создавал он, правда, только инопланетные пейзажи и сцены из жизни других миров, копируя их с объемных стереоизображений. Которых много было в банке географических данных. Сам же за сто сорок лет своей жизни даже ни разу не покинул Аларастрасию. Вначале Чинкис боролся с подобной оседлостью, пытался привить сыну любовь к романтике межзвездных путешествий, но потом смирился. Даже попытался найти в этом нечто хорошее. А именно: сын рисовал очень здорово, и его постепенно стали ценить в мире искусства. Мало того, в последние годы Чинсор принимал самое активное участие в новом научном эксперименте. Смысл его заключался в передаче художественных изображений талантливого художника во все структуры Вселенной. Так, по крайней мере, объяснял свое изобретение один из авторов проекта. По его мнению, художник, творя свой шедевр, всегда посылает некие сигналы в мозг любого другого цорка, где бы тот ни находился. Используя усиливающую аппаратуру, ученые пытались послать изображения картин как можно дальше от их галактики. В проекте были задействованы сотни добровольцев-чистильщиков, которые после возвращения из дальних странствий пытались восстановить под гипнозом картинку получаемого мысленного сообщения. Результаты пока были ничтожны, но не это было главным. Чинкис надеялся, что подобные эксперименты когда-нибудь да и вытянут его младшего сына Чинсора на просторы Вселенной. А для себя, втайне от всех, собирал цветные изображения всех картин, которые создал его младший сын. И порой подолгу любовался ими в часы короткого отдыха или вынужденного бездействия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
