СЛЕЖЕНИЯ
Колосов что-то хотел ответить на этот Катин вопрос, но тут в кабинет, как пушечное ядро, влетел лейтенант Серов — сотрудник отдела убийств, которому Колосов поручил поддерживать постоянную связь с Петровкой, 38 по всем оперативно-розыскным мероприятиям, проводимым МУРом по убийству Федора Абаканова. Дела пока еще так и не объединили в одно производство, и это очень мешало. Но на этот раз, кажется….
— Есть, Никита Михайлович, Екатерина Сергеевна, есть, есть! — веснушчатое лицо рыженького лейтенанта Серова пылало от возбуждения.
Колосов вскочил:
— Что есть, говори ты толком, Саша!
Лейтенант плюхнулся за компьютер.
— Вот я специально для нас переснял. Это данные просмотра видеозаписи уличных камер слежения. Были изъяты пленки со всех камер, которые работали в тот день на этом участке Мичуринского проспекта — вот внешние камеры банка «Энергия», камеры супермаркета, камера автостоянки. К сожалению, они ничего интересного для нас не зафиксировали.
— Не зафиксировали? — спросила Катя разочарованно. — Так что же тогда?..
— Работала еще одна камера в тот день, только не на Мичуринском, а на Никулинской улице. Никита Михайлович, тут у вас электронная карта Москвы имеется? — Пальцы лейтенанта так и летали над клавиатурой. — Вот этот участок, видите? Вот улица Никулинская. А вот здесь, на Мичуринском, — колледж, а вот та наша стройплощадка — с этой стороны ее ограда как раз торцом выходит на Никулинскую. А камера имеется вот здесь, над подъездом соседнего здания № 17/2 — это офис благотворительного спортивного фонда «Олимпийские резервы». Теперь смотрите вот этот фрагмент записи, я его на диск скопировал, и обратите внимание на время.
На мониторе появилось нечеткое, расплывчатое изображение. Катя вглядывалась, различая только какие-то серые бесформенные пятна — вроде контур какого-то крупного предмета, попавшего в объектив.
— Что это такое? Не разобрать.
— Это капот машины — вид сверху. Тут, на углу возле здания этого самого фонда, была припаркована машина. Смотрите, что сейчас будет.
Катя увидела темный силуэт, быстро приближавшийся, укрупнявшийся, росший прямо на глазах, — фигура человека, мужчины, который бежал во весь опор по.., черт возьми, да это же участок улицы, вон тротуар, вон фонарь виден, но снято как-то это все сикось-накось, словно сюрреалистический мультфильм. Фигура, приблизившись, совсем заслонила экран, потом снова уменьшилась.
— Это он машину обходит. — Колосов напряженно вглядывался в изображение. — Что у него под мышкой зажато? Ну-ка, ну-ка… Ба, да это же приклад! Катя, ты видишь?
— Или у меня что-то со зрением, или же.., где, где приклад?
— Да вот же. — Колосов под одобрительный возглас лейтенанта ткнул в монитор. — Вот, у него под мышкой винтовка зажата, вот приклад торчит.
Изображение на мониторе снова расплылось, задвигалось.
— Дверь машины открывает, садится. Вот сейчас, Никита Михайлович, он посмотрит вверх и заметит камеру! — воскликнул лейтенант Серов.
Неожиданно из серой мути экрана возникло лицо мужчины, снятое в совершенно уже парадоксальном ракурсе — сверху и сбоку.
— Стоп, останови, сделай крупнее, — приказал Колосов.
Они смотрели на экран. Черты лица были искажены, более того — чуть ли не сплющены, но все же по ним можно было составить себе хоть какое-то впечатление. Это был совершенно незнакомый человек. Катя поклясться могла, что никогда прежде не видела этого тяжелого подбородка, этих широких скул, этих глаз. Человек смотрел вверх.
— Никита, это тот? — спросила она.
— Тот был в черной маске, я же сказал. — Он кивнул лейтенанту, и тот «отпустил» стоп-кадр. Незнакомец на экране дернулся и словно погрузился в серовато-мутную мглу, на экране мелькнул фрагмент дверцы автомобиля — верхняя часть, стекло. Изображение снова дернулось, поехало и пропало.
— Все, к сожалению. Марку авто установить по попавшему в кадр фрагменту невозможно. — Лейтенант Серов водил по монитору пальцем. — Если бы камера была закреплена не над самым подъездом, а, скажем, здесь, на углу дома, она все бы зафиксировала, а так только вот это. Но все равно это такой шанс — морда его запечатленная. А вы на время обратили внимания?
— 15.32, а выстрелы во дворе колледжа прогремели пятью минутами раньше, — сказал Колосов. — Выстрелил раз, два, три и быстро сделал ноги со стройплощадки сюда, на соседнюю улицу к тачке. Бегать-то он здоров, этот спринтер-стрелок, я это на себе вчера испытал.
— Хоть режьте меня, хоть ешьте, но никакого винтовочного приклада здесь, на изображении, я так и не различила, — грустно призналась Катя. — Это вы такие у нас зоркие.
— Дело не в зоркости, а в опыте. — Колосов хлопнул лейтенанта по плечу. — Прояви еще раз завидную оперативность, Саша, распечатай мне прямо сейчас это фото с его физиономией, и покрупнее. А я сейчас в МУР коллегам позвоню.
— Они уже по своему банку данных проверяют фото, — доложил Серов.
— Мы тоже будем проверять и ГИЦ МВД запросим, учитывая волгоградский хвост. А этот снимок я одному из наших друзей-"абакановцев" сейчас покажу, не с пустыми же руками мне с ним беседовать.
— Кому ты собрался показывать это фото? — удивленно спросила Катя.
— Ираклию Константиновичу. — Колосов, воодушевленный этим пока еще скромным, но все же прорывом, глянул на наручные часы. — Я забыл тебе сказать, как раз в половине двенадцатого в этих стенах назначена наша с ним встреча. Надеюсь, он не опоздает.
Глава 27. ЖЕРТВЫ ПРОКЛЯТИЯ
Ираклий не опоздал. Перешагнув порог кабинета, он окинул взглядом стены, сейф, стол, компьютер, окно с решеткой. Губы его скривила усмешка — горькая, недобрая.
Никиту Колосова никакое там особенное внешнее сходство Ираклия-младшего с Ираклием тем самым не поразило по той простой причине, что портрета всесильного генерала он в отличие от Кати никогда прежде не видел.
Перед ним был фигурант — сводный брат жертв и сам потенциальная жертва — здоровый, физически развитый парень — брюнет, симпатяга с серыми, нагло прищуренными глазами, модной стрижкой, в шикарном английском пальто и потертых джинсах. В первый раз в Калмыкове — в день «открытого окна» — они так и не познакомились. Вчера, во второй приезд, совпавший с выстрелами из леса, они познакомились самым официальным образом, но толком не успели даже побеседовать.
Никита вспомнил, что вчера Ираклий приехал из всех «абакановцев» самым последним, да и то лишь по настойчивым и неоднократным звонкам старшего брата Константина. Приехал на «Мазде» — нетрезвый. Прямо на глазах у следователя прокуратуры, не обращая ни на него, ни на других членов опергруппы ни малейшего внимания, он налил сестре Зое, которая после пережитого все никак не могла успокоиться и взять себя в руки, полный бокал скотча из домашнего бара. На окрик следователя: «Что вы себе такое позволяете, нам вменяемая
