близко, отвлекало меня от зрелища. Царица, понимаете, упала в объятия янки и увлекла его в будуар, а я пыталась вывернуться наизнанку и вынюхать — в буквальном смысле слова! — что было на уме у того, кто сидел у меня за спиной. В переполненном театре это было нелегко. Когда фильм закончился и зажегся свет, я вышла по боковому проходу. Мой преследователь пошел за мной. У выхода он уступил мне дорогу. Около выхода начинается короткая лесенка — всего четыре ступеньки. Я подвернула ногу и покачнулась. Он поддержал меня.
— Благодарю вас, — сказала я. — В знак признательности приглашаю вас в бар «Кентавр». Хочу угостить вас.
— Ну что вы! Не за что!
— Чисто символически. Вы должны объяснить мне, почему вы ходите за мной, кто вас нанял и еще кое-что.
Он растерялся.
— Вы ошибаетесь…
— Только не я. Лучше идите да помалкивайте. Или у вас есть желание все объяснить капитану?
Он загадочно (или цинично?) улыбнулся:
— Звучит убедительно, но повторяю: вы ошибаетесь. Хорошо, пойдемте, только за выпивку заплачу я.
— Идет. Вы мне, кстати, задолжали кое за что.
Я выбрала столик в уголке, где нам никто не мог помешать.
Правда, тут могли быть «жучки». Но с другой стороны, где на борту корабля можно было застраховаться от «жучков»?
Когда нам подали выпивку, я едва слышно проговорила:
— По губам читать умеешь?
— Не очень хорошо, — признался он шепотом.
— Хорошо, давай будем говорить как можно тише. Может, посторонний шум сработает как помеха для «жучка». Скажи-ка мне, Мак, ты в последнее время насиловал беспомощных женщин?
Он оторопел. Думаю, мало кто выдержал бы такой удар не смутившись. Но, выразив должное уважение к моей проницательности, он сразу показал, что тоже не дурак.
— Мисс Фрайди, как вы меня узнали?
— Запах, — ответила я. — Во-первых, запах: ты сидел слишком близко. Потом при выходе из театра я послушала твой голос. Ты поддержал меня, когда я споткнулась, и я вспомнила твои руки. Вот и все. Тут есть «жучок»?
— Не исключено. Но, скорее всего, не записывающий… и потом, вряд ли кто-нибудь сидит за монитором.
— Слишком много «вряд ли».
Я была взволнована не на шутку. Что же делать? Где поговорить? Взять его под руку и отправиться на променад по коридорам и холлам? А вдруг у него где-то прицеплен крошечный маячок? А может, он и у меня есть? Бассейн? В бассейнах всегда неважная акустика — это бы меня очень устроило. Но, елки-палки, мне нужна была еще большая секретность.
— Поставь бокал и иди за мной.
Я отвела его в свою каюту. Шизуко впустила нас. Я успела заметить, что она работает все двадцать четыре часа в сутки — только спит, когда сплю я. А может, и не спит — кто знает? Я спросила ее:
— Что там у нас еще на сегодня?
— Вечерний коктейль, госпожа. В девятнадцать часов.
— Ясно. Пойди-ка прогуляйся, займись чем-нибудь. Возвращайся через час.
— Слишком долго, госпожа. Через полчаса.
— Через час, я сказала!
— Хорошо, госпожа, — мрачно буркнула она. От меня не укрылось, что еще до того, как она мне ответила, они с Маком обменялись быстрыми взглядами и он ей едва заметно кивнул.
Когда за Шизуко закрылась дверь, я спокойно спросила:
— Ты — ее начальник или она — твой?
— Так сразу не скажешь… Наверное, точнее всего будет сказать: «сотрудничающие независимые агенты».
— Ясно. Она, судя по всему, профессионал высокого класса. Мак, ты знаешь, где тут «жучки», или нам придется что-то придумать, чтобы нас не подслушали? Тебе хочется, чтобы где-то было записано кое-что о твоем позорном прошлом? Мне самой бояться нечего — я всего-навсего невинная жертва, но мне хотелось бы, чтобы ты говорил свободно.
Вместо ответа он указал пальцем на стену около моей кровати, на ванную, потом, коснувшись рукой глаза, указал на стену против спинки кушетки.
Я кивнула. Потом я перенесла два стула в угол, самый отдаленный от кушетки, и поставила так, чтобы они стояли вне линии, просматривающейся глазком. Включила терминал, заказала музыкальную программу, выбрала пленку с записью хора Солт-Лейк-Сити. Не уверена, что громкости музыки хватило бы, чтобы наши голоса были заглушены, но думать об этом я просто не могла.
Когда мы сели, я продолжила:
— Мак, как ты думаешь, есть причина, чтобы я не убила тебя прямо сейчас, не сходя с этого места?
— Что, вот так сразу? Не дав мне объясниться?
— А зачем объясняться? Ты меня изнасиловал. Ты это знаешь, и я это знаю. Ну, так есть причина избегнуть справедливого возмездия?
— Ну если вы так ставите вопрос… нет, такой причины нет.
О, мужчины! Вы — моя смерть!
— Мак, ты просто потрясающий мужчина. Неужели ты не понимаешь, что убивать тебя я не хочу и ищу повод для того, чтобы не сделать этого? Но без твоей помощи я этого добиться не смогу. Скажи, как ты мог впутаться в такое грязное дело? Как ты попал в эту шайку наглых, мерзких, тупых насильников? Как ты мог вместе с ними измываться над несчастной, беспомощной женщиной?
Я дала ему подумать. Похоже было, он действительно призадумался.
Наконец он изрек:
— Я могу поклясться вам, что в то время я там так глубоко был повязан, что, если бы отказался участвовать в вашем изнасиловании, меня бы самого прикончили.
— Это правда? — спросила я, начиная чувствовать к нему что-то вроде жалости.
— Чистая правда, но это неважно. Мисс Фрайди, но я делал это не только поэтому. Мне этого хотелось. Понимаете… вы так сексуальны, что способны соблазнить любого. Могли бы заставить Венеру перебраться на Лесбос. Но вы имеете полное право убить меня. Хотите, чтобы моя смерть выглядела как самоубийство?
— В этом нет нужды.
Он настаивал:
— На борту корабля скрыться некуда. Найдут труп — пойдут разговоры, начнется паника.
— Вряд ли. Ты был нанят, чтобы следить за мной. И ты думаешь, со мной может что-то случиться? Но я тебе пытаюсь втолковать, что не хочу тебя убивать. Но прежде чем я дам тебе уйти, я хочу выслушать кое-какие объяснения. Как ты ухитрился выбраться — ведь там был пожар? Когда я узнала твой запах, я подумала, что сошла с ума, — я была уверена, что ты уже на том свете.
— Когда был пожар, меня на ферме уже не было. Я успел удрать раньше.
— Правда? И почему же?
— По двум причинам. Я планировал смотаться оттуда, как только узнаю то, что хотел узнать. Но в основном — из-за вас.
— Мак, ты только не жди, что я буду верить каждому твоему
