ее за руку, и девушки исчезли в зарослях.
Уильям хмыкнул и перешел на шаг. Пусть Джейн вбила что-то себе в голову — хотя сомнительно, что у нее вообще есть голова на плечах, — но зачем она потащила свою сестру туда, где два дня назад шли бои?
Следы колес и взрытая земля на полях указывали места, где солдаты бежали или тащили артиллерию. В воздухе пахло смертью. Неубранные трупы гнили на солнце, на них пировали мухи и черви… Уильям надеялся, что девушки не столкнутся с таким трупом, и вместе с тем желал этого — тогда они с визгом бросятся обратно, прямо в его руки.
Но в складках здешней местности могут скрываться не только трупы. Уильям машинально схватился за пояс, ища нож — которого, разумеется, там не оказалось, и выругался вслух.
Это будто послужило сигналом — из рощи донесся шум. И трупы тут были ни при чем. Мужские голоса то ругались, то убеждали, в ответ раздался визг. Уильям схватил какую-то ветку и побежал в рощу, крича изо всех сил. Его услышали: женщины визжали уже не так истошно, а мужчины — их определенно было больше одного: двое? трое? — испугались и взволнованно заспорили. Но говорили они не на английском!
— Mistkerle![104] — взревел Уильям. — Вонючие гессенцы! Feiglinge![105] Трусливые дерьмоеды!
Обсыпанный листьями и ветками, Уильям вывалился из кустов и увидел, как мужчины — судя по шуму, девушки были все еще с ними — направились к дороге.
Перестав кричать, он сменил направление и бросился обратно к дороге. Ветки хлестали его по лицу, недозрелые каштаны били по голове и плечам… Вот они! Из-за деревьев у дороги высунулся мужчина, но тут же отпрянул и под громкий вскрик вытащил за шею упирающуюся Фанни.
Уильям кинулся к ним, громко ругаясь и размахивая импровизированной дубинкой. Должно быть, вкупе с мундиром это выглядело пугающе — мужчина отпустил Фанни и бросился наутек. Фанни покачнулась и упала на колени. Крови на ней нет, значит, не ранена, все хорошо…
— Джейн! — закричал Уильям. — Джейн! Где ты?
— Здесь! Зде… — Она внезапно замолчала, но Уильям уже увидел ее футах в десяти отсюда и нырнул в подлесок.
С нею было двое мужчин. Один зажимал ей рот ладонью, другой пытался снять штык с мушкета. Уильям ногой выбил у него из рук оружие и напал. Через миг дородный солдат сшиб его на землю — может, он и не знал, что делать со штыком, зато руками драться умел.
Они катались по земле, тяжело дыша и пропахивая борозды, сучья ломались под ними с сухим треском, похожим на выстрелы. Уильям услышал хриплый мужской крик — наверное, Джейн ударила его, умничка! — но все его внимание занимал противник, пытающийся его задушить. Уильям схватил его за запястья и, вспомнив Бана Тарлетона, дернул на себя и ударил лбом в лицо.
Прием сработал и на этот раз: раздался жуткий хруст, в лицо брызнула горячая кровь, хватка мужчины ослабла, и Уильям выполз из-под него. Кружилась голова, однако Уильяма ждал другой противник. Гессенец успел открутить штык и теперь держал его в руке.
— Вот, возьми! — Напугав Уильяма, из кустов рядом с ним выскочила Джейн и что-то сунула ему в руку. Нож, слава богу! Со штыком не сравнится, но какое-никакое, а оружие.
Джейн все еще стояла рядом, Уильям схватил ее за руку и принялся отступать, угрожающе выставив в сторону гессенца нож. Может, это один из тех сукиных сынов, что ударили его по голове? Вполне возможно, хотя опознать его Уильям не мог — перед глазами плавали темные пятна, а мужчина сейчас был без зеленого мундира. Смутно подумалось — может, все сукины сыны носят зеленые мундиры?
Они вышли на дорогу, и там на них напали. Девушки снова завизжали, Уильям, кажется, пырнул ножом одного из мужчин, а потом вдруг очутился на земле, глотая пыль. Он быстро поднялся, не дав одному из ублюдков пнуть себя в лицо… кто-то кричал, стучали копыта, Уильям выпустил руку мужчины и обернулся. По дороге на муле скакала Рэйчел Хантер, размахивая чепчиком и крича:
— Дядя Хирам! Кузен Сет! Быстрей! Сюда! Помогите мне!
Мул Уильяма поднял голову от травы, которую щипал, и криком поприветствовал мула Рэйчел. Для дезертиров это стало последней каплей: они замерли, вытаращив глаза, а потом повернулись и помчались за своим сбежавшим ранее товарищем.
Уильям какое-то время стоял, покачиваясь и тяжело дыша, потом опустил руку с ножом и резко сел наземь.
— А вы-то что здесь делаете? — Он и сам заметил, как раздраженно прозвучал его голос.
Рэйчел ничего не сказала. Спрыгнув с мула, она подвела его к мулу Уильяма и привязала к повозке. Потом подошла к Уильяму, стряхнула пыль с его колен и принялась осматривать его конечности.
— Вы, случайно, не видели двух девушек? — спросил Уильям, подняв на нее взгляд.
— Видела. Они убежали в рощу. А насчет того, что я здесь делаю… Я уже трижды проехала по этой дороге туда-сюда в поисках твоего кузена Йена Мюррея. — Она пристально посмотрела на Уильяма, будто ожидая, что он начнет возражать насчет своего родства с Мюрреем.
В иных обстоятельствах Уильям, может, обиделся бы, но сейчас у него на это не хватало сил.
— Если бы ты видел его, мертвым или живым, ты ведь сказал бы мне? — спросила Рэйчел.
— Да.
После удара, сломавшего дезертиру нос, на лбу вскочила шишка, и Уильям осторожно потер ее.
Рэйчел глубоко вздохнула, вытерла фартуком лицо и надела чепчик. Посмотрев на Уильяма, она покачала головой.
— Ты петух, Уильям, — мрачно сказала она. — Я замечала это в тебе раньше, но сейчас полностью убедилась.
— Петух, вот как, — холодно повторил он, стряхивая пыль с рукава. — Значит, вы считаете меня напыщенным, хвастливым задирой?
Рэйчел выгнула брови. Ее брови имели не классическую форму, они поднимались к вискам, и даже когда ее лицо было спокойным, придавали ему заинтересованный вид. А когда Рэйчел волновалась, выражение ее лица становилось несколько хищным. Вот как теперь. Впрочем, лицо Рэйчел снова расслабилось.
— Нет. Уильям, ты когда-нибудь держал кур?
— Несколько лет назад, — ответил он, изучая прореху у локтя мундира, рваную дыру в рубахе и окровавленную царапину на коже. Черт, один из этих мерзавцев успел ткнуть его штыком. — Потом некогда было, и мое знакомство с курицами ограничивалось обедами, на которых они присутствовали в качестве блюд. А что?
— Видишь ли, петух — создание удивительной храбрости. Он бросается на врага, даже зная, что умрет, но это дает его курочкам время, чтобы сбежать.
Уильям дернул головой.
— Моим курочкам? — Кровь бросилась
