был уверен, что ему не хочется покидать это место. Все в его нынешней жизни происходило медленно. Он не хотел спешить. Мелика была красивой и совершенной. От него не требовалось ничего. Она делала для него все без его просьб, и ему хотелось, чтобы это чудесное время не кончалось. Казалось, она улавливала его потребности раньше, чем он ощущал их сам. Во сне он слышал ее голос, а проснувшись – видел ее лицо. Она ему снилась. Этого было достаточно и даже более чем достаточно. Все прочее осталось позади. Его спутники умерли. Он каким-то образом выжил.
– Что произошло с остальными? – в панике спросил он, когда такой вопрос наконец пришел ему на ум.
– С какими остальными? – удивилась Мелика. – Вас привезли сюда одного.
– Меня привезли? Кто?
– Какой-то туарег.
Лицо Поля помрачнело. Это испугало Мелику.
– Я должен увидеться с командиром гарнизона Уарглы.
– Конечно, когда вы достаточно окрепнете.
– Нет, сейчас. Я был не один. Возможно, они еще живы. Я должен сообщить командиру.
– Хорошо. Я спрошу отца Жана.
Капитан гарнизона пришел в миссию в сопровождении еще нескольких человек. Громко стуча грубыми сапогами, они вошли в комнату, где лежал Поль. Отец Жан попросил Мелику выйти. Она боялась, что военные заберут Поля. Но они лишь поговорили с ним, пока отец Жан деликатно не выпроводил их. Уходили они какими-то присмиревшими и с мрачным выражением лица.
Поль помногу спал. Иногда, просыпаясь и хорошо себя чувствуя, он брал у Мелики книгу и сам ей читал, а она с удовольствием слушала, сидя на жестком стуле и закрыв глаза. Он читал ей о Пастере и общей хирургии.
– Потрясающе интересно, – лукаво улыбался Поль, но ей это нравилось.
– Когда я слушаю, как вы читаете, даже карбункул и бешенство кажутся интересными темами, – сказала Мелика, и он засмеялся.
Она обожала сочный тембр его голоса. Поль читал, пока не начинал клевать носом. Она просила отца Жана достать еще книг.
– Еще книг! Он что, единственный пациент в нашей больнице? – ворчал отец Жан, но беззлобно.
Он никогда не видел Мелику такой счастливой. Священник наблюдал за ней и думал о своей покойной жене. Его глаза увлажнялись, и он погружался в дела, которыми обычно занималась Мелика. Он вполне мог сам готовить себе ужин и управляться с больными. «На какое-то время», – мысленно добавлял отец Жан.
Наступил день, когда Поль встал. Он опирался на Мелику, обняв ее за плечи. Сделав пять шагов, он упал, сильно ударившись о пол. Рана в плече открылась, и оттуда хлынула темная кровь. Мелика испуганно закричала. Вместе с подоспевшим отцом Жаном они вновь уложили Поля в постель. Глядя на его совершенно бледное лицо, Мелика с ужасом думала, что своей оплошностью погубила их пациента.
– Пожалуйста, живите! – шептала она. – Пожалуйста, не умирайте!
Рана выглядела ужасно. Лихорадка сотрясала тело Поля. Мелика не решалась покидать комнату. Встав на колени перед кроватью, она сжимала в руке четки и молилась.
На второй день жар в его теле окончательно спал. Когда Поль проснулся, Мелика смеялась и плакала.
– Вы! – задыхаясь от счастья, произнесла она, блестя мокрыми от слез щеками.
– Нет, это вы, – улыбнулся Поль.
Его выздоровление пошло быстрее. Он начал есть самостоятельно. Он вполне мог держать ложку, но оба делали вид, что ему требуется помощь.
Он попросил чашку чая. Мелика приготовила чай по всем правилам, позаимствовав из неприкосновенного запаса отца Жана. Потом придется искать способ восполнить недостачу.
Затем Поль попросил апельсинов. Мелика отправилась на главный базар Уарглы, чтобы самостоятельно выбрать апельсины, и купила целый ящик. Когда Поль ел, апельсиновый сок тек у него по бороде. Мелика смотрела и понимала, что ее поход за апельсинами был не напрасным. Улыбающийся Поль коснулся ее щеки.
– Мне бы надо побриться, – сказал он.
Она ножницами срезала основную часть бороды, затем нагрела воды и вооружилась бритвой отца Жана. В результате на щеках Поля появились порезы.
– Но это пустяки по сравнению с вашей раной, – ободряюще заявила Мелика.
Следующей просьбой Поля стали абрикосы.
– Хаким их любил, – сказал Поль.
Он начал рассказывать про Хакима, но голос дрогнул, и он заплакал. Мелика взяла его за руку. Поль отвернулся, ошеломленный своей слабостью. «Какой удивительный человек!» – подумала она.
– Я бы рыбки поел, – в один из дней признался Поль.
Это желание вызвало у нее панику. На расстоянии сотни лиг от Уарглы рыбы не было. Мелика дала взятку троюродному брату главного слуги правителя Уарглы, и тот раздобыл ей пакет сушеных сардин, пойманных близ побережья Северной Африки. Мелика боялась, что Поль не захочет есть такую рыбу, но он съел с удовольствием.
– Tu es un ange, – сказал он.
Ты ангел. Таких слов ей еще никто и никогда не говорил.
Поль смотрел, как она входит и выходит из комнаты, дорожа каждым моментом. Мелика часто смеялась, и от этого у него становилось светло на душе.
– Я ведь ничего о вас не знаю, – сказал он как-то. – Расскажите мне про Мелику.
– А тут и рассказывать почти нечего, – улыбнулась она. – Вся моя жизнь связана с миссией. Это все, что я знаю. Дел у меня здесь более чем достаточно. Я счастлива здесь. Я не ношу паранджи, как женщины в Уаргле. Марабуты оставили меня в покое, а отец Жан ни к чему не принуждает. Говорит: «Ходи так, как тебе нравится». Еще он говорит, что когда-нибудь отправит меня во Францию учиться, только я в этом сомневаюсь. Я едва успеваю переделать за день все дела. Здесь всегда хватало осиротевших детей и больных. Так было вчера, так будет и завтра. Я останусь и буду помогать. Вот и все про Мелику, – пожав плечами, закончила она рассказ.
– А откуда вы родом?
– Из одного селения неподалеку. Моя мать была шамба. Она умерла, когда я была совсем маленькой. Мне говорили, что она была очень красивой.
– Так оно и есть. Достаточно взглянуть на ее дочь, – сказал Поль, и Мелика покраснела.
Поль уже достаточно окреп, чтобы самостоятельно вставать, но не делал этого. Он предпочитал оставаться в этой комнатке и позволять Мелике ухаживать за ним. Он изыскивал способы растянуть это удовольствие на бесконечно долгий срок. Мелика кормила его кускусом, поднося ложку к губам. Он намеренно расплескивал жидкую кашу, чтобы Мелика вытирала ему подбородок. Она была только рада это делать и ждала таких моментов.
Он научился стонать, симулируя боль.
Мелика прибегала мгновенно.
Поль любил ее запах. Ее улыбку. Тревога в ее глазах вызывала у него угрызения совести, которые тут же проходили, и он наслаждался
