С 1940 г. Черчилль последовательно стремился к тому, чтобы сломить боеспособность Германии и Италии путем разрушения промышленности и терроризирования населения этих стран. Против этого было лишь два средства: Германия должна была либо победить, прежде чем западные державы успеют осуществить свою рассчитанную на длительный срок программу, либо же переключить свою авиацию, которая никогда не была достаточно сильной для одновременного ведения наступательных и оборонительных воздушных операций, на противовоздушную оборону страны. Так как Гитлеру нужна была полная победа и поэтому он не мог обойтись без наступательных действий авиации для поддержки сухопутных войск, то обстановка в воздухе неизбежно должна была принять катастрофический характер, если бы победы не удалось достигнуть в определенный срок, самое позднее, к концу 1942 г.
До тех пор в воздушной войне над Германией, поскольку ограниченными силами предотвратить ее все равно было невозможно, не видели ничего страшного. К тому же и велась она пока что в пределах терпимого. До лета 1942 г. английские ВВС вели воздушную войну в одиночку без сколько-нибудь заметных успехов, так как контролируемая Германией и Италией территория в Европе и Северной Африке была слишком велика, а германская военная промышленность, даже если отдельные предприятия на время и выходили из строя, располагала достаточными возможностями, чтобы не снижать и даже повышать выпуск продукции. Однако уже тогда почти в полной мере проявилось стремление англичан не только разрушать или нейтрализовать важные в военном и военно-экономическом отношении объекты – что им, кстати, не слишком часто удавалось, – а, как показали налеты на Любек и Росток весной 1942 г., терроризировать гражданское население и уничтожать его жилища. Еще резче, чем при налетах на Любек и Росток, эта тенденция проявилась при крупном налете на Кёльн в ночь с 30 на 31 мая, направленном почти исключительно против старинной, не имевшей никакого значения в военном и экономическом отношении внутренней части города, которая в результате была разрушена до основания. Преимущественно целям устрашения служил и налет на Эссен, последовавший два дня спустя. Интенсивность этих налетов непрерывно возрастала вплоть до 1945 г., но своей цели поколебать моральный дух немецкого населения англичане не достигли. Как ни тяжелы были для подвергавшегося воздушным налетам населения людские и материальные потери, в общем масштабы– этой воздушной войны оставались сносными. До 1943 г. это объяснялось тем, что объекты, поражение которых командование английской авиацией считало своей первоочередной задачей, лишь частично располагались на германской территории.
Решающее значение для англичан имело отражение угрозы со стороны немецких подводных лодок. В рамках этой борьбы предпринимались систематические налеты на районы Атлантического побережья Франции. Помимо этого, английское командование придавало большое значение выводу из строя массированными устрашающими бомбардировками предприятий работавшей на Германию французской военной промышленности в районах Парижа и Ле-Крезо, а также устрашению итальянцев. Это частичное облегчение для собственно Германии не могло, однако, скрыть того факта, что потери английской авиации во время этих налетов были повсюду не слишком высокими. Немецкая противовоздушная оборона, очевидно, не могла с ней справиться, да и не было никаких оснований предполагать, что усиливавшиеся налеты могли встретить более мощную оборону. Единственной надеждой избежать уничтожения в воздушной войне оставалась, в рамках войны в целом и в условиях ограниченного военного потенциала, лишь своевременная решающая победа на поле боя. Германское командование, продолжавшее преследовать эту цель, не находило никакого другого выхода, кроме как успокаивать немецкое население случайными, сильно раздувавшимися пропагандой ответными ударами по Англии и утешать его тем, что основная масса немецких бомбардировщиков еще более необходима для поддержки наземных операций на Востоке. Немцам говорили, что там приходится иметь дело с огромными пространствами, которые Германия должна использовать для улучшения своего продовольственного положения и что победа на поле боя важнее защиты немецких городов.
Воздушные налеты на Германию усилились, когда с августа 1942 г. в них все более и более активно начала принимать участие американская авиация. Количество налетов в последующие месяцы сильно возросло и лишь к концу года вновь несколько уменьшилось, что, по-видимому, объяснялось использованием значительных сил авиации в Северной Африке. Немецкая авиация вынуждена была в 1942 г. довольствоваться гораздо менее интенсивными налетами на Англию, чем в предыдущем году.
В январе 1943 г. конференция в Касабланке вновь подтвердила принципы ведения воздушной войны против Германии: «Военная, экономическая и индустриальная мощь Германии должна быть настолько поколеблена, а моральный дух немецкого народа в такой мере подорван, чтобы Германия окончательно утратила способность к военному сопротивлению». Преследуя эту цель, западные державы усилили в 1943 г. свои налеты до колоссальных размеров. Удары их авиации, когда они не являлись исключительно средством устрашения, наносились по базам подводных лодок на Атлантическом побережье, по Вильгельмсхафену, Килю и по промышленным объектам, имевшим прямое или косвенное отношение к строительству подводных лодок. Решающего влияния они не оказали, и Германия до самого конца войны была в состоянии строить подводные лодки в значительных количествах. Падение эффективности подводной войны с немецкой стороны объяснялось совершенно другими причинами, среди которых, правда, авиация противника также занимала важное место. Удары по германской промышленности и по плотинам на реках Мене и Эдер также не дали ожидаемого результата. В период с 24 по 30 июля были проведены интенсивнеишие воздушные налеты на Гамбург с целью устрашения гражданского населения. Фуллер характеризует их как «страшную бойню», которая «была бы позором даже для Аттилы».
Терроризирующие налеты и предполагавшееся усиление их интенсивности заставили прибегнуть к проведению широких мероприятий по эвакуации населения из всех угрожаемых промышленных районов Западной Германии вплоть до Берлина в восточные области рейха, пока не подвергавшиеся такой угрозе. Для той части населения, которая непосредственно не была занята в военном производстве, эвакуационные меры приняли почти размеры «переселения народов». Этими мероприятиями германское руководство открыто признало, что оно не располагает возможностями надежной защиты населения. Немецкая авиация, по-видимому, направляла свои усилия на то, чтобы хоть частично ликвидировать превосходство, которого добились западные державы почти во всех областях военно-авиационной техники: в количестве, мощности и радиусе действия машин, а также в их техническом оснащении, особенно в применении радиолокационной техники. Попытки усовершенствовать имевшиеся типы, особенно обеспечить им в соответствии с тактикой противника более высокий потолок и улучшить маневренность в вертикальной плоскости привели к удовлетворительным техническим результатам, однако в связи со все возраставшим количественным превосходством авиации западных держав это уже не могло сыграть сколько-нибудь заметной роли.
Количество зенитной артиллерии, а также высокобойность зенитных орудий, которые, помимо всего прочего, довольно широко использовались в наземном бою, также не соответствовали изменившимся условиям ведения борьбы с воздушным противником. Значительное увеличение калибра зенитных пушек, которое только и могло принести решающий успех, при напряженном положении с сырьем во всех областях военного производства практически было невозможно. Ночные действия немецкой истребительной авиации существенно осложнялись тем обстоятельством, что противник использовал свои бомбардировщики массированно и налеты были очень короткими. С августа 1943 г. после захвата Сицилии и высадки в Южной Италии авиация западных держав получила возможность совершать налеты на Южную Германию и нефтяные районы Румынии, в результате чего немецкой противовоздушной обороне приходилось теперь прикрывать гораздо более обширную территорию.
Требования со стороны ВВС обеспечить их эффективными средствами борьбы становились все настойчивее, вынудив в конце концов высших руководителей заняться этим вопросом. Считалось, что технические предпосылки для выхода из создавшегося невыносимого положения были налицо, ибо, несмотря на последовавшее в 1940 г. запрещение исследовательских работ, ведущим фирмам, особенно фирме Мессершмитт, удалось создать несколько образцов неплохих самолетов с реактивными двигателями. Наиболее совершенным был признан реактивный самолет Ме-262 фирмы Мессершмитт. Реактивные двигатели обеспечивали самолету такую скорость, о которой при любом совершенствовании прежних поршневых двигателей нечего было и думать. К тому же противник, очевидно, такими исследованиями еще не занимался. И если бы удалось использовать в достаточных масштабах истребители, обладавшие намного большей скоростью, чем истребители противника, то это не только означало бы огромное преимущество при ведении воздушных боев, но и давало бы также возможность догонять и поражать бомбардировщики противника во время их возвращения на свои базы.
