После этого неудачи посыпались на Климова одна за другой, когда сразу несколько проектов, которые он хотел осуществить, так и не воплотились в жизнь. Он не смог экранизировать «Левшу» Лескова, «Мастера и Маргариту» Булгакова, «Вымыслы» по сценарию собственного брата Германа, а также фильм «Сказки Гофмана», который ему предлагали снять западные немцы. Но больше всего крови выпил у Климова проект о Григории Распутине под названием «Агония».
История этого фильма берет свое начало в 1967 году. Театральный режиссер Анатолий Эфрос принес на «Мосфильм» заявку на съемки фильма по пьесе Алексея Толстого «Заговор императрицы», которую практически сразу запустили в производство. Но Эфрос по каким-то причинам то ли не смог справиться со сценарием, то ли охладел к нему, и «Мосфильм» от его услуг вынужден был отказаться. Вот тогда руководитель главной студии страны Иван Пырьев переадресовал этот проект Элему Климову. Однако Климов, познакомившись с пьесой, экранизировать ее отказался. Тогда Пырьев использовал последний аргумент – козырный. Он сообщил, что, после того как многие проекты Климова закрылись, его режиссерская карьера может попросту закончиться. Поэтому единственный шанс для него – снять что-нибудь юбилейное к 50-летию Октября. В итоге Климов сдался. Однако радости никому это все равно не принесло.
Когда спустя некоторое время он принес свою сценарную заявку Пырьеву, тот пришел в ужас. Он понял, что из исторической драмы молодой режиссер собирается сделать трагифарс, да еще с элементами мистики. Пырьев даже подумал, что Климов малость тронулся умом – настолько дикими выглядели некоторые его задумки. Поэтому Пырьев Климова отпустил, а сам поехал в Госкино и фильм остановил.
В течение последующих шести лет идея с «Агонией» пылилась на полках «Мосфильма». За это время Климов успел снять (вместе со своим братом Германом) всего один фильм, далекий от политики, – «Спорт, спорт, спорт». Как вдруг в Госкино грянули перемены. В августе 72-го в кресло председателя сел Филипп Ермаш, который, дабы произвести на киношную публику хорошее впечатление, запустил сразу несколько смелых проектов. В их числе была и «Агония». На этот раз проект двигался к своему экранному воплощению куда более резво, чем это было ранее.
Однако, как и в первом случае, удачи Климову это не принесло. Хотя фильм он все-таки снял, власти категорически отказались его выпускать в прокат, узрев в нем прямые аналогии с современностью. Им показалось, что под критикой последних дней царизма авторы имели в виду нынешнюю советскую действительность. Сам Климов позднее утверждал, что ничего подобного во время съемок и в мыслях не держал, однако факт остается фактом – перекличка фильма с тогдашней ситуацией в стране действительно имелась.
В «Агонии» был слабый царь и его фаворит Распутин, здесь – больной Брежнев и его медсестра, слухи о которой обильно ходили по стране (говорили, что она имеет на генсека сильное влияние и даже способствует принятию многих государственных решений). Там царский двор представлял из себя кучку проходимцев и мздоимцев, погрязших в разврате и коррупции, здесь – почти то же самое. Не случайно, что и роман Валентина Пикуля «У последней черты» на эту же тему – о Григории Распутине – был запрещен для публикации (в свет успеют выйти только два номера журнала, после чего Политбюро наложит на роман запрет).
1 августа 1975 года шеф КГБ Юрий Андропов родил на свет секретную записку за номером 2058, посвященную фильму «Агония». В ней сообщалось следующее:
«На киностудии „Мосфильм“ закончена съемка кинокартины Э. Климова „Агония“ по сценарию С. Лунгина и И. Нусинова, в которой показан „распутинский“ период Российской империи.
По имеющимся в органах безопасности данным, в этой кинокартине искаженно трактуются исторические события того времени, неоправданно большое внимание уделяется показу жизни царской семьи и интимной жизни Распутина. Кинокартина содержит сцены сексуального характера.
Поэтому, видимо, не случайно иностранные кинематографисты проявляют повышенный интерес к этому фильму, а прокатчики намереваются приобрести кинокартину для показа ее на зарубежном экране.
В связи с изложенным Комитет государственной безопасности считает нецелесообразным выпускать фильм «Агония» на экраны страны и для продажи его за рубеж».
Эту записку Секретариат ЦК КПСС обсуждал во вторник, 12 августа. Естественно, ни одного возражения против доводов Андропова высказано не было. Все знали, что фильм не понравился даже самому генсеку, который после просмотра изрек всего лишь одну, но убийственную фразу: «А зачем?» (сам Брежнев на том Секретариате не присутствовал – отдыхал в Крыму). В итоге Секретариат вынес решение запретить фильм к выпуску на большой экран. Об этом было немедленно извещено Госкино, и уже 13 августа Ермаш издал распоряжение: исходные материалы и копии фильма сдать на хранение в Госфильмофонд.
Между тем неудачи, преследующие Климова, на «Агонии» не закончились. В 1977 году он запустился с очередным фильмом – «Иди и смотри» по «Хатынской повести» Алеся Адамовича. Это было уже совсем другое кино – про партизанскую войну в Белоруссии. Картина снималась в столь жесткой манере, что это вызвало замешательство в «верхах»: столь детально показывать на широком экране зверства фашистов еще никто из советских режиссеров не решался. В итоге Госкино не нашло ничего лучшего, как закрыть картину, чтобы не травмировать психику зрителя. Однако этот вердикт травмировал самого Климова.
После закрытия фильма здоровье режиссера впервые дало сбой: на нерной почве у него началась сильнейшая экзема. Родилось ощущение, что он уже никогда не сможет работать, не найдет сил, чтобы выйти из этого кризиса. Ситуацию усугубляло еще и то, что жена Климова Лариса Шепитько в это же самое время была на самом гребне славы, которую ей принес фильм «Восхождение». По словам Климова: «Вот тогда я буквально возненавидел Ларису, ее „Восхождение“, все эти ее отлеты и прилеты, фестивали, премьеры, цветы, пресс-конференции. В каждом взгляде ее мне чудилось самодовольство, самоупоение, презрение ко мне, несчастному, который проиграл, раскис, распался. Все раздражало меня в ней, любое прикосновение обжигало. Я уезжал, уходил, „гостил“ у друзей. Это был самый трудный период в нашей общей жизни…»
К счастью, семья Климова тогда не распалась: супруги нашли в себе силы понять друг друга, хотя бы ради сына – 4-летнего Антона. Однако их счастье после этого длилось недолго – всего полтора года. А 2 июля 1979 года Лариса Шепитько погибла в автомобильной катастрофе.
Трагедия произошла на 187-м километре Ленинградского шоссе. «Волга», в которой Шепитько ехала на съемки своего очередного фильма, выскочила на встречную полосу и врезалась в «КамАЗ». Вместе с Ларисой погибли еще пятеро ее коллег: оператор Владимир Чухнов, художник Юрий Фоменко и еще три ассистента. Говорят, на похоронах жены Климов произнес такие слова: «Это мне Гришка Распутин мстит. Не надо было его трогать».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
