— Врача на электростанции не было, — сказал Тим. — И никто не пожелал выковыривать из меня этот осколок.
— Немедленно возвращайся в операционную, — приказала Эйлин.
— Вернусь. Но сперва — полицейские. Они ранены более тяжело, чем я. На АЭС была санитарка, она залила мою рану сульфамидными препаратами и наложила стерильную марлевую повязку. Со мной пока что все в порядке. Мне нужно переговорить с Харди. — Было трудно заставить свои мысли не разбегаться. Бедро горело словно в огне, от боли в голове все путалось. Путь до здания городского совета был короток. Тим не мешал Эйлин поддерживать его, пока они шли. Черт, снова их окружили.
— Хамнер, что случилось? — спросил Стив Кокс, управляющий поместьем Джексона.
— Не приставайте к нему, сейчас он нам все расскажет, — промычал еще кто-то. И кто-то третий спросил:
— Хамнер, вы собираетесь выпить это?
Тим обнаружил, что в его руке еще зажата полупустая бутылка. Он сунул ее спросившему.
— Эй! — крикнул Стив Кокс. — Отдайте бутылку ему обратно. Ну же, дружище, выпейте с нами, мы победили!
— Не могу. Мне нужно поговорить с сенатором. И Харди. Нам нужна помощь, — он ощутил, как при этих словах Эйлин вся замерла, напрягшись. Людям ненавистны плохие новости. — Следующей атаки нам не выдержать, — сказал Тим. — Наши потери слишком велики.
— Нет. Война закончилась, — прошептала Эйлин.
— Это ты считаешь, что она кончилась, — сказал тим.
— Все так считают, — на лице Эйлин появилось выражение невыносимого страдания. Это должно было размягчить сердце Тима Хамнера — но не размягчило. — Никому не хочется идти в бой снова, — сказала Эйлин.
— И не пойдем! — тонким пронзительным голосом выкрикнула Джоанна Макферсон. — Мы уже перебили этих сучьих детей, Тим! — она пододвинулась к нему, подставляя свое плечо ему подмышку, чтобы он мог опереться. — Их осталось слишком мало, чтобы опять воевать. Они разгромлены, и те, кто спаслись, будут утверждать, что никогда и не слышали о Братстве. И это тоже у них не получится. Мы их всегда узнаем, — Джоанна сделалась кровожадной, потом она вдруг спросила: — С Марком все в порядке?
— У Марка все хорошо, — лишь теперь Тим начал осознавать, какую гору пытается он свернуть. Невыполнимая задача. Но ведь нужно же это сделать, должны же его понять. И Тим добавил: — Он более здоров, более счастлив и чище телом, чем любой из вас. На АЭС имеются действующие душевые с горячей водой и стиральные машины.
Может быть, хоть это подействует.
В комнате, примыкающей к конференц-залу Городского совета Рик Деланти защищал свою честь, отбиваясь от Джинджер Доу. Джинджер вознамерилась увести Рика к себе. Ее несомненно забавляло происходящее — что было уж совсем неприлично.
— И знаете, вам совсем не обязательно жениться на мне.
Рик ничего не ответил, и она рассмеялась. Джинджер была крепкого телосложения матрона лет тридцати с лишним. Ее темные волосы были приглажены так, что даже чуть светились. Вероятно, она причесалась в первый раз со дня Падения Молота.
— Хотя, если вам все равно, можете ко мне совсем переехать. А не захотите, так утром уйдете. Никого это не взволнует. Сами понимаете, здесь не Миссисипи. На тысячу миль в округе вы не отыщете чернокожей женщины, разве что у людоедов.
— Ну, допустим, что от этого факта я могу почувствовать себя неуютно, — отбивался Рик. — Но все обстоит не так просто. У меня горе.
Он бы меньше нервничал, если бы ему и Джинджер не приходилось говорить так громко. Но нужно было перекрикивать пение, доносившееся из зала. Мелодии у песни, похоже, вовсе не было, этот недостаток восполнялся громкостью исполнения.
Он никогда не сбривал усовСо своего лица.И в пьяной драке всегда был готовНасмерть стоять до конца.
Улыбка Джинджер несколько увяла.
— Все мы горюем по кому-нибудь, Рик. Но мы не должны поддаваться. Джил, мой муж, поехал в Портервилль, у него был намечен завтрак с его адвокатом. И больше я его не видела. Он уехал, а потом — бах! Я думаю, что оба они остались под рухнувшей плотиной.
Мой любимый идет, снег дробя плечомПод очень опасным углом.Но все преграды ему нипочем —Он нервы связал узлом.
— Сейчас не время предаваться горю, — сказала Джинджер. — Сейчас время праздновать, — она недовольно скривила губы. — Мужчин у нас тут много. Гораздо больше, чем женщин. И никто никогда не говорил мне, что я урод.
— Вы не урод, — согласился Рик. Хочет ли она присоединить к своей коллекции скальп космонавта или ей нужен скальп чернокожего? Или это охота за мужем? Рик вдруг выяснил, что начинает гордиться. Но воспоминания о доме в Эль Лаго были слишком яркими и свежими. Он открыл дверь к соседям.
Крепчает ветер, на землю валя,Мороз нагоняет страха.При 100 градусах ниже нуляМой друг застегнул рубаху.
В здании Городского совета размещалась также городская библиотека, полицейский участок и тюрьма. Огромный — вдоль стен книжные полки — конференц-зал был украшен драпировками и картинами. Они в какой-то степени поглощали звук, но все равно празднование получалось чертовски шумным. В дальнем конце зала Рик наткнулся на Брэда Вагонера. Вагонер рассматривал что-то, находящееся с стеклянной витрине.
— Откуда это здесь взялось? — спросил Рик. — Кто-то коллекционирует стьюбеновский хрусталь?
Вагонер пожал плечами.
— Не знаю. Прямо настоящий кит, не правда ли? — Лоб Вагонера был замотан бинтом. Выглядела повязка очень внушительно — прямо сцена из «Красной повязки храбреца». О том, как она появилась Брэд, впрочем, никому не рассказывал. Швыряя термитную гранату, он переусердствовал, поскользнулся и, упав, покатился вниз по склону. Он уже думал, что попадет в газовое облако, но повезло — не отравился. Сейчас, кстати, он был вполне отравлен — «Бурбоном» с водой.
— По крайней мере, больше такие вот вещицы производиться не будут, — сказал Брэд Рику. Он повторял эту фразу уже не в первый раз.
Ощущение счастья заразительно. Рику тоже захотелось почувствовать себя счастливым. Если б только не мешали тревога — что происходит на этом проклятом ядерном центре? Как там Джонни? И еще — забыть об Эль Лаго. И Рик решил пойти в госпиталь, чтобы помочь там. Находясь в госпитале, он не будет никому своим видом портить праздник. Он пошел к двери, и в это время в зал вошел поддерживаемый с двух сторон Эйлин и Джоанной Тим Хамнер. А вместе с ним целая толпа, что-то галдящая одновременно.
Рик попытался пробиться к Хамнеру. Шум в зале усилился. Хамнер двинулся к дальнему концу конференц-зала, туда, где дверь в кабинет мэра. Рик пошел следом. Раздалось множество выкриков, требующих тишины — от этого шум только увеличился. Эйлин Хамнер увидела Рика, выскользнула из-под руки Тима и подошла к нему.
— Я должна вам кое-что сообщить, — сказала она.
Рик мгновенно все понял. Его обдало обморочным холодом.
— Из-за чего погиб Джонни? — спросил он.
— Тим сказал, чтобы спасти их задницы. Это все, что я знаю.
Он почувствовал, что колени его трясутся, обмякают. Но стоял он по-прежнему прямо, не сгибаясь.
— Я должен был заставить его взять меня с собой, — сказал Рик в пустоту. Теперь в мире осталось лишь три астронавта. — Маурин знает?
— Еще нет. Где она?
— В последний раз я ее видел в кабинете мэра. Она там была со своим отцом.
— Сенатор, похоже, не намеревался уделять слишком много своего времени радостям праздника. — Я пойду с вами. — Рик двинулся сквозь толпу, пробивая дорогу для себя и Тима.
Итак, Джонни мертв. Теперь все, кого Рик любил — мертвы. Молот уничтожил их всех. Рик ощутил сумасшедшее желание рассмеяться: рекорд Америки остался непревзойденным, ни один американский космонавт не погиб в космосе. — От чего спасал он их задницы? — спросил Рик. Но Эйлин была уже слишком далеко от него, а в зале было слишком шумно.
