Полоняники повалились наземь. Кто-то вовремя сообразил, что к чему, остальные – потому что веревки были общими. Их сторожа, вооруженные лишь плетьми (луки – в налучах, со снятыми тетивами), завопили, призывая помощь. Самые храбрые схватились за сабли и пики и попытались дать отпор…
В середине колонны тоже растерялись. Куда скакать? Вперед, назад… Пока думали, перепуганные овцы перекрыли путь. Зато справа, шагах в ста, поднялись из травы люди Борха и принялись метать стрелы в скучившуюся массу…
Заорали подханки, пытаясь навести хоть какой-то порядок. Это оказалось нелегко. Часть степняков спешилась, укрываясь за возами и натягивая луки, часть (ближайшие родичи прижатого Вальгаром хана) кинулась ему на выручку. А добрая четверть копченых решила, что лучшая защита от стрел – расстояние. И бросилась в степь.
Неглупый маневр. Отойти, чтобы вернуться, уже изготовившись к привычному для печенегов степному бою. Только им не повезло. Прямо на их пути пряталась в траве возглавляемая Артёмом сотня Крутояра…
Жеребец вскочил на ноги, едва не уронив Гошку наземь. Хорошо, князь-воевода поддержал. Миг – конь чуть просел под тяжестью бронного всадника, но тут же вскинулся, коротко заржал и помчал на врага.
У Гошки аж дух захватило от быстроты… Тут на него упала тень, и над головой звонко защелкало. Гошка оглянулся – и восхитился. Князь-воевода стоял на стременах, ровно, как на твердой земле, и быстро-быстро метал стрелы. Рывок тетивы к уху – звонкий щелчок, еще рывок… Гошка вздохнуть не успел, как пук стрел в левой, сжимавшей древко, руке воеводы иссяк, и его десница нырнула в колчан за новыми…
Жеребец прыгнул, перемахнув через куст, зубы Гошки лязгнули, едва не прикусив язык… И тут он вспомнил, что должен держать щит… Хотя как прикрыть маленьким щитом стоящего не стременах воеводу?
Гошка глянул вперед, меж лошадиных ушей, и увидел, что прямо на них летит степняк с пикой наготове. Лошадь у копченого была пониже жеребца, поэтому острие пики глядело вверх. Гошка опустил щит… Не понадобилось. Стрела ударила печенега в грудь и вынесла из седла. Но на них уже летел другой, с вскинутым луком… Этому стрела ударила прямо в лоб… И тут же вокруг стало тесно от множества копченых. Жеребец вскинулся (Гошка, чтоб не упасть, вцепился в узду) и цапнул ближайшего печенежского коняку. Тот шарахнулся – и его всадник впустую махнул саблей. Справа свистнуло, на Гошку брызнуло кровью – прямо в глаза. Гошка зажмурился, услышал звучное «х-ха-а!» над ухом и хряск, будто разрубили полено. Гошка продрал один глаз и увидел, как прямо на него валится печенег в половине стального нагрудника. Вместо второй половины – пузырящееся кровью мясо… Жеребец отпрыгнул вправо, боком, как кошка, – и печенег ухнул под копыта. На его место сунулся еще один… Меч ударил – как язык лягушки: туда-обратно. Прямо в раззявленную пасть. Дикий вопль хлестнул по ушам: Гошка обернулся и обомлел: прямо над ним навис степняк, огромный, как медведь. Вздыбил коня, поднялся на стременах, занося саблю… Славка закричал, вскинул маленький щит, понимая, что не остановит…
Мелькнула рука в густо забрызганной кровью кольчужной сетке. Сабли Гошка даже не разглядел – так быстро мелькнула. Но она была. Печенег с яростным воплем уронил коня вниз… Гошка увидел изумление на его лице и как-то сразу, очень быстро догадался, чему удивился копченый. Он ждал, что после его удара враг зальется кровью… И ничего. А потом копченый глянул вниз и обнаружил, что вместо десницы у него – брызжущий кровью обрубок. Копченый завыл бешено, крутнул коня на месте (Гошка глядел на него как зачарованный), целой рукой схватил с седла боевой шипастый цеп, замахнулся… И тут позади него возник всадник в круглом шишастом шлеме и рубанул печенега сбоку по шее…
Что дальше, Гошка не увидел, потому что жеребец крутнулся на месте – и еще один степняк полетел под копыта.
– Вальга-ар!!!
Гошка от неожиданности голову в плечи втянул: он и не ведал, что человек может так кричать.
– Вальга-ар!!! – вновь грянуло над Гошкиной головой. – К закату уходят!!! Уходят!!!
Где-то справа, перекрывая визг лошадей, лязг и крики, звучно пропел рог, трижды пропел.
Князь-воевода пригнулся к лошадиной холке (придавленный Гошка только пискнул) и крикнул прямо в конское ухо:
– Дай, Соколушка, дай!
Жеребец фыркнул, передернулся весь, будто встряхнулся… И пошел так, что Гошка понял: до того был не бег, а так. Побегушки. Ветер свистел и выл, слезя глаза и забивая дух. Князь-воевода давил сверху, прижимая Гошку к лошадиной шее, травяные метелки хлестали по ногам…
– А-а-а! – закричал князь-воевода, выпрямляясь.
Гошка тоже поднялся – и увидел впереди, шагах в тридцати трех всадников. Ух и резвые у них были кони. Неслись почти так же быстро, как они с воеводой. Но все же медленнее.
Заслышав крик, два всадника разом обернулись и вскинули луки…
Князь-воевода опять упал на Гошку, прижав его к гриве. Гошка услышал, как над ними с гудением прошли две стрелы.
И тут же они поравнялись с копченым, князь распрямился, махнул саблей, чиркнул самым кончиком по прикрытому железной бармицей затылку…
Второго князь рубить не стал. Его опередила стрела, ударившая копченого под левую лопатку.
И они пронеслись мимо. Гошка глянул из-под руки – подбитый князем печенег валился с коня, а за ними, широко рассыпавшись по степи, отставая шагов на сто, шла конная гридь.
Последний печенег оглянулся (Гошка увидел его перекошенное лицо) и без жалости ожег коня плетью… Но Сокол все равно был резвее. Настигал…
Печенег втянул в плечи голову (шлем его был замотан тканью, только шишак сверху торчал – сверкал темным золотом заката), припал к гриве, привстал на стременах, отклячив зад, хлестнул коня еще раз, и еще…
Сокол настигал. Вот меж ними уже десять саженей, пять…
Копченый снова оглянулся…
– Повод держи! – крикнул князь-воевода, выпрастывая ноги из стремян. – Ах-ха!
Вскочил на седло и пардусом прыгнул на спину печенегу. Конь степняка заржал коротко – как вскрикнул. Сокол обогнал его и пошел еще быстрее, высоким галопом, разбрасывая грудью ковыльные метелки.
Гошка до стремян не доставал, потому уперся, как мог, и потянул за повод. Сокол нехотя сбавил, оглянулся, всхрапнул и перешел на шаг. Гошка потянул повод влево. Жеребец послушно развернулся и тем же неторопливым шагом двинул обратно. Бока его ходили ходуном, на губах висела пена…
Дружинники поспели к месту раньше Гошки. Но его пропустили. Гошка, очень гордый, въехал в круг и увидел в примятой траве плененного степняка. Руки печенега уже были скручены за спиной, шлем валялся в траве. Ткань размоталась, и теперь было видно, что не только шишак, а весь шлем печенега – золоченый. Князь-воевода стоял рядом, поставив ногу в верховом сапоге из красного сафьяна на затылок степняка. Волосы у копченого были спутанные, сальные. И Гошке вдруг подумалось: не запачкалась бы княжья обувка…
Глава шестнадцатая
Невеселая политика великого князя Владимира
Большая орда, изрядно пограбившая подданные Киеву земли, честного боя с великим князем не приняла. Прошлась кровавым плугом по городкам и селениям туда-обратно, поводила за собой киевское войско, подпуская всё ближе, хитря и выгадывая время, пока обозы с награбленным уйдут подальше в Дикую Степь.
Один из таких обозов и повстречала Артёмова дружина. Однако эта маленькая победа не поправила общего дела.
А дело было – поганое.
Владимир и воеводы его и не ведали, что гоняются за легкой конницей. Думали: вот-вот настигнут обремененных добычей разбойников. А когда поздним вечером согнали печенегов с едва-едва устроенного лагеря, не огорчились. Пускай бегут. Завтра поутру, на свежих конях, догоним…
Заранее уверенные в победе русы встали на ночь просторно, прямо у разведенных печенегами костров, скушали освежеванных степняками барашков и залегли спать, выставив лишь малые дозоры.
А чего бояться? Ясно же, что копченые удирают без оглядки…
Такая самонадеянная беспечность была сурово наказана.
И разожженные костры, и освежеванные тушки были лишь приманкой.
Печенегам надо было, чтоб киевляне встали лагерем именно здесь. И киевляне – купились. Тем более что место удобное. Широкое. За взгорком и рощей – обширные пойменные луга со свежей травой. Рядом – полноводный Днепр…
Под утро, когда внимание дозоров слабеет, с полтысячи копченых, жутко вереща, налетели на обширный, расползшийся по берегу лагерь киевской дружины. Большого урона не нанесли. Обученные дружинники мгновенно выстроили оборону, изготовились к бою…
Но копченым именно это и требовалось. Одновременно с шумным набегом еще несколько сотен печенегов, с вечера укрывшихся в зарослях, скрытно и тихо подобрались к пасущимся на днепровских поймах табунам, без лишнего шума побив пастухов и сторожей, погнали коней в реку.
