обладать, различаемым также ведут к образованию "скелета", структуры, но уже не Дао, а эмпирического бытия. Тут же указываются другие важнейшие противоположности в учении Лаоцзы: пустота и наполненность, слабость и сила. Ведущим является образ наполненного чрева. "Наполнять" —
ши означает также: "семя", "зерно", "плод", "истинное", "настоящее", "реальное", "факт", "деяние", "действительность". Зерно, плод символизируют источник жизни. Чье "нутро" полно, кто воспринимает жизнь "нутром", становится ее источником. Это и будет настоящим деянием, равнозначным приобщению к космической целостности — "действию в бездействии".
Комментарий Ван Би 王弼 (226-249 гг.) в переводе И. И. Семененко
"...в смятении" — лучший — это способный; возвышать — значит хвалить; ценить — значит ставить высоко. Но если к службе привлекаются только способные, к чему же их хвалить? Если полезное только и используется, зачем же его ставить высоко? Когда возвышают и славят лучших, то репутация становится важнее службы, и тогда, предаваясь действию, состязаются в способности друг друга превзойти. Когда сами товары ценят больше их использования, жадные люди наперегонки спешат "прорыть лаз или перелезть череду стену", "пошарить по сундукам" [цитируется Конфуций и Чжуанцзы], чтобы своровать, рискуя жизнью. Поэтому, когда все соблазны устранены, в сердце нет того, что приводит в смятение.
"...полными" — сердце содержит знание, желудок — пищу. Освобождают от знания и наполняют незнанием.
"...крепкими" — в костях основа благодаря тому, что не имеют знаний, от стремлений — смута, так как ведут к деянию. Когда сердце пусто, то стремления слабы.
"...желаний" — берегут в себе то, что является подлинным.
"...действовать" — знающий — это тот, кто со своим знанием действует.
Источник: Лаоцзы. "Обрести себя в Дао", 2000, стр. 148
4. "Дао совершенно пусто, но при пользовании им его, пожалуй, не наполнить..."
Дао совершенно пусто, но при пользовании им его, пожалуй, не наполнить. Как оно глубоко! Это прародитель десяти тысяч вещей. Оно притупляет свою остроту, смиряет всю свою запутанность, смягчает силу своего сияния, делает единой свою пыль. И как же оно скрытно! Но существует, кажется, на самом деле. Я не знаю, чье оно дитя. Похоже, что предшествует Владыке.
Комментарий И.И. Семененко
Это первая глава, всецело посвященная определению Дао как лиминальной единичности. "Дао совершенно пусто" — "Дао чун", где чун в своем первоначальном значении есть то, когда "чаша пуста". Исходное определение Дао — пустота чаши. И потому в следующей фразе говорится уже о ее "использовании" — "наполнении". Отсюда и "глубина" Дао — емкости, которую "не наполнить", означающая буквально "пучину", "бездну", "бездонно глубокое". "Использование" отмечает пригодность и полезность, указывающие, в свою очередь, на вещность. Все это есть Дао как "вещь", то есть в качестве триединства или лиминальной единичности (см. главу I первого раздела книги). В данном качестве оно вмещает, или, иначе говоря, творит абсолютно все, являясь "прародителем" сущего — "десяти тысяч вещей".
В четырех последующих положениях раскрываются этапы его становления как триединства. Слово "острота" — жуй означает прежде всего то, что сужается, сосредоточивается в одной точке и является лучшим, отборным, превосходящим остальное. Это есть Дао, "порождающее единицу". Его "притуплением" будет переход от единицы к двойке — множеству, "притупляющему" сосредоточенность на одном. На единицу указывает и "запутанность", равнозначная "смеси", смешению в одно, и потому "смирение", дословно означающее "расчленение", отмечает тот же переход к двойке, "расчленяющей" единицу. Слово "смягчать" буквально означает "привести к гармонии". Гармония у Лаоцзы есть смесь. Поэтому смягчение силы сияния соответствует тройке, создающей целостность пары, "смешение" ее первых членов — противоположностей. И на ту же третью позицию указывает приведение к тождеству "своей пыли" — "пыли" первых трех чисел, на которые "рассыпается" исходная единица. Получаются две пары высказываний, выражающие соответственно переходы от единицы к двойке и от двойки к тройке — структуру триединства.
В последней строке "Владыка" — верховное божество древних китайцев. Лаоцзы придает своим высказываниям в этой главе оттенок сомнения, чтобы подчеркнуть неуловимость переходного лиминального Дао, недоступного словесному понятийному определению.
Комментарий Ван Би 王弼 (226-249 гг.) в переводе И. И. Семененко
"...Владыке" — кому под силу управлять одним домом, тот способен сделать его совершенным, кому под силу управлять одной страной, тот не способен привести ее к совершенству. Когда при подъеме тяжести истощают силы, не способны к использованию. Поэтому, зная, как управлять десятью тысячами вещей, но делая это не в соответствии с Дао двух образцов, не могут добиться полноты. Хотя Земля и является душой формы, но если она не следует Небу, то не способна сохранить в целостности свою устойчивость. Хотя Небо — это образ сгущенности, но если оно не следует Дао, то не может сберечь свою сгущенность. Когда же используется, будучи пустым, то такое использование неисчерпаемо. Наполняют, чтобы наполнить, а когда наполнено, то переливается через край. Поэтому используется, будучи пустым, и при этом не наполняется. Это предел неисчерпаемости. Хотя его форма и велика, но она не способна обременить его тело, хотя дел у него и много, но они не могут заполнить его емкости. Если десяти тысячам вещей это отбросить и искать хозяина, то где он находится? Не он ли это: "Как оно глубоко! Кажется прародителем десяти тысяч вещей"? Притупляет остроту, но не испытывает вреда; смиряет запутанность, но не утруждается; смягчает силу сияния, но свое тело не марает; делает единой свою пыль, но не искажает своей подлинности. Не это ли: ”И как же оно скрытно! Но существует, кажется, на самом деле"? Земля сберегает свою форму, и ее добродетель не может быть больше того, что она поддерживает; Небо удовлетворяется своим образом, и его добродетель не может быть больше того, что оно покрывает. Если даже Небо и Земля не способны с ним сравниться, то это ли не "похоже, что предшествует Владыке"? Владыка — это владыка Неба.
Источник: Лаоцзы. "Обрести себя в Дао", 2000, стр. 149
5. "Небо и Земля не человечны..."
Небо и Земля не человечны. Они видят в десяти тысячах вещей лишь соломенных собак. Премудрый человек не человечен, он видит в ста фамилиях лишь соломенных собак. Промежуток между Небом и Землей — это как кузнечные мехи: они пусты, но не иссякает, а движутся и все больше производят. Многоречивость для числа — тупик, лучше придерживаться середины.
Комментарий И.И. Семененко
Главный вопрос этой главы — соотношение единого и многого. Дао как
