Линкор "Ямато" — самый мощный дредноут второй мировой войны.
Когда план операции Ямомото был раскрыт американцами, адмирал Нимитц крепко задумался. Пересчитав скудную коллекцию разнотипных кораблей и выяснив, ЧЕМ ему в данной ситуации ему еще сможет помочь министерство военно-морского флота и правительство, он понял, что попытаться оборонять атолл — затея далеко не разумная. По всем законам тактики, не говоря уж о стратегии, следовало отступить в Пирл-Харбор и начать окапываться на этом рубеже. Но в таком случае все Гавайи оказались бы в пределах досягаемости базовой авиации японцев, а это могло привести к нежелательным для Нимитца хлопотам. Получался своеобразный замкнутый круг: для того, чтобы оборонять Гавайи, нужно было защитить Мидуэй, но для защиты Мидуэя на Гавайях не имелось достаточных сил, потому что в Генеральном штабе придавали малое значение тому, что делалось на Тихом океане, вероятно полагаясь лишь на то, что Нимитц не дурак и сам выкрутится как-нибудь. Изучив сложившуюся обстановку, кабинетные адмиралы из Вашингтона сочли нужным придать ему еще несколько линкоров, сосредоточенных на базе Сан-Диего в Калифорнии, но как Нимитц мог использовать эти старые, построенные еще в начале века слабо бронированные и плохо вооруженные тихоходные посудины против новейших японских авианосцев, или даже одного суперлинкора "Ямато", которые не подпустили бы их к себе даже на расстояние полета разведывательного самолета?
Впрочем, Нимитц мог себя утешить хотя бы тем соображением, что Гавайские острова — это еще не вся Америка. К тому же было очевидно, что на данном этапе от него явно требовали невозможного, а самой Америки японцам не видать как своих ушей, даже если они и высадятся в конце концов в Гонолулу. К исходу 1942 года промышленность США обещала снабдить флот адмирала всем необходимым не только для того, чтобы вернуть завоеванное японцами, но и для триумфальной высадки американской морской пехоты на берегах самой Японии. Следовало только продержаться до этого самого момента. К тому же у адмирала имелся закадычный дружок-советчик, который уже имел прекрасный опыт в сдаче врагу стратегических военных объектов второстепенной важности — это был прославившийся впоследствии генерал Макартур, незадолго до этого сбежавший от своей окруженной на Филиппинах 80-тысячной армии и назначенный после этого командующим союзными силами в Юго-Западной части Тихого океана. В подчинении у Макартура находились остатки голландского военно-морского флота и все австралийские войска. С помощью австралийцев (и горького опыта, полученного на Филиппинах) он основательно укрепился на Новой Гвинее, и его тоже, как и вашингтонских планировщиков, абсолютно не "чесало" то, что именно японцы намеревались затевать в центре Тихого океана — лишь бы не совались в Австралию, обороняемую им. Оно тоже ожидал обещанных оборонной промышленностью подкреплений к концу года, и потому посоветовал своему дружку Нимитцу не рыпаться, а отступить подальше к востоку и спокойно наблюдать за тем, что японцы предпримут…
Однако Нимитц был далеко не Макартур. Он также был тщеславен, как "герой Батаана", но вместе с тем более упрям, и к тому же не лишен задатков кое-какого интеллекта, порой необходимого любому полководцу как воздух. Сообразив, что для его дальнейшей карьеры (как и в случае с Макартуром) хуже не будет, если все же в этой прямо-таки пронизывающей своим драматизмом ситуации попытаться разыграть из себя героя, он решил сделать ставку не на технику или ее количество с качеством, а на людей, подвластных ему. Он как нельзя лучше усвоил чужие уроки (например уроки, полученные его предшественником адмиралом Киммелем 7 декабря предыдущего года в Пирл-Харборе, а также уроки Макартура) и возложил всю ответственность за предстоящую авантюру на двух командующих его ударными силами — контр-адмиралов Спрюенса и Флетчера.
Адмирал Честер Нимитц
Контр-адмирал Раймонд Спрюенс
Контр-адмирал Джек Флетчер
Верховный командующий Союзными войсками на Тихом Океана Дуглас Макартур
…Рассматривая личности этих командиров в призме шести прошедших месяцев войны, их вполне можно назвать старыми боевыми морскими волками. Флетчер со своими авианосцами совершил немало хоть и незначительных, но вполне удачных рейдов против передовых японских баз в юго-западной части Тихого океана, к тому же он незадолго до этого — в самом начале мая — предотвратил прорыв японских транспортов к Порт-Морсби в Коралловом море, выступив против в четверо превосходящего противника, и хотя он потерял в сражении свой самый лучший авианосец, это сражение бесспорно можно назвать его победой, что без всяких оговорок впоследствии признавали даже сами японцы. Спрюенс же, сменивший на посту командующего вторым авианосным соединением внезапно заболевшего адмирала Хэллси, до этого был командующим группой крейсеров, на долю которых выпала основная часть "черной работы" всего американского флота.
Гибель американского авианосца "Лексингтон" 8 мая 1942 года во время сражения в Коралловом море
Кроме Флетчера и Спрюенса Нимитц выделил еще двоих человек — командующего базой ВМС на Мидуэе капитана 2-го ранга Симарда и подполковника морской пехоты Шаннона. Эти люди должны были отвечать за сухопутную оборону острова, для чего в их распоряжение было направлено 3600 человек и 118 самолетов, а также такие запасы оружия, горючего и снаряжения, какие только смог вместить этот крошечный атолл… После того, как данные командиры поклялись Нимитцу оборонять Мидуэй до последнего снаряда, самолета и человека, он вручил им новые погоны и приказы о повышении в званиях. Затем он отбыл в свою штаб-квартиру в Гонолулу и стал молиться богу войны Марсу, уповая на ту самую СЛУЧАЙНОСТЬ, которая помогла бы выкрутиться ему из ситуации, в которую он, вопреки здравому смыслу, загнал всех, и себя в первую очередь.
Впрочем, все эти факты взяты из официальной историографии. Если же ознакомиться со всевозможными отчетами и просто воспоминаниями многих оставшихся в живых участников той эпопеи, то можно запросто обнаружить, что все, АБСОЛЮТНО ВСЕ задним числом проклинают всю технику, предоставленную защитникам острова их командованием. Читая эти рассказы, поневоле начинаешь сочувствовать беднягам, утверждающим что из всех самолетов, присланных на Мидуэй, самыми (и единственно) ценными были только лишь разведчики "каталина", эксплуатировавшиеся на флоте аж… с 1935 года, а более новые, но уже успевшие морально устареть истребители Brewster F2A "Buffalo" морской пехоты являлись не иначе, как "летающими гробами". Впоследствии один американский летчик, став генералом, вспоминал:
"…Только столкнувшись с японскими истребителями мы поняли, ЧТО представляем собой, сидя в "буффало", этой винной бочке, которую "зеро" превосходил в скорости, скороподъёмности и во всем остальном, о чем написано в наставлении по ведению боя на истребителе. Японский "зеро" мог плести вокруг наших истребителей тончайшие кружева, и я считаю, что командиры, которые посылали летчиков в бой на этих машинах, вполне могли отдавать себе отчет в том, что их можно считать погибшими еще до того, как они поднимутся в воздух…"
Brewster F2A "Buffalo"
Не лучше дело обстояло и с пикирующими бомбардировщиками — основой всей обороны героических островитян. По мнению летчиков, летавших на них, тихоходные "виндикейторы" с трудом поднимались в воздух, и летчики назвали их "вибраторами", потому что с корпуса этих самолетов из-за тряски постоянно отслаивались куски обшивки. Устрашающие "летающие крепости" Б-17 — последний вопль американской конструкторской мысли, вообще ни на что не оказались годны. В ходе сражения Б-17, в отличие от других типов самолётов, не потеряли ни единой машины, но только лишь потому, что в целях собственной безопасности летали на такой высоте, откуда попасть бомбой в движущийся корабль также сложно, как и камнем в летающую муху: из сброшенных ими на японские корабли почти тысячи тонн бомб в цель не попала ни одна.
Но больше всего шума, конечно, было вокруг подготовки летного состава: почти все пилоты только-только закончили авиашколы, куда были взяты по экстренному призыву за несколько месяцев до сражения, а многие из них не то что не участвовали ни в едином бою, а вообще впервые видели вооруженный самолет. Учитывая то обстоятельство, что главную оборонительную мощь Мидуэя составляла авиация, можно только поражаться, пытаясь сообразить, на какую такую ПОБЕДУ рассчитывал Нимитц, набирая всю эту гвардию!
