Они исполнены предрассудков и твердо верят во все формы ведьмовства и магии. Присланный правительством врач потратил много сил, чтобы убедить их, что его знания могут быть полезнее, чем заговоры и припарки колдунов и местных знахарок. Основную часть работы выполняют потомки бывших рабов из Судана и самые бедные жители Сивы; им платят не деньгами, а продуктами, которые дают раз в полгода. Правительство выдает зарплату деньгами. Самые малые суммы воспринимаются здесь как роскошь. Но тратить деньги в Сиве не на что, разве только на зеленый чай — единственное излишество, которое позволяют себе обитатели оазиса. Кофе запрещен правилами Сенусси, а потому все пьют чай — в огромных количествах и при каждом удобном случае. Единственное, ради чего здесь копят деньги, — приобретение жены, обычная цена уже много лет составляет 120 пиастров, то есть 24 шиллинга. Поскольку женщины представляют в оазисе меньшинство и на любую множество претендентов, а у значительного числа мужчин вообще нет денег, то есть 24 шиллинга им взять неоткуда, в оазисе много пожизненных холостяков.
Правителями Сивы являются шейхи, которым принадлежат обширные финиковые рощи. В оазисе насчитывается 600 000 пальм, дающих лучшие финики в Египте. С каждого дерева положено платить налог, в среднем оазис выплачивает в год две тысячи фунтов египетскому правительству. В прошлом это не раз приводило к кровавым стычкам, но под влиянием цивилизации жители оазиса смирились с необходимостью платить налоги.
Финики продают на внешний рынок, их вывозят из Сивы на больших грузовиках. Старинные финиковые караваны, некогда прибывавшие в Сиву из Египта раз в год, больше не ходят, хотя из Триполи еще иногда прибывают купеческие караваны. Конец перевозки грузов на верблюдах оказал печальное воздействие на бюджет Сивы. Одним из главных источников доходов была продажа фиников на открытом сезонном рынке, куда и прибывали погонщики караванов и купцы. Теперь рынок не действует, и источник прибыли исчез. Единственный вид производства в Сиве — правительственное предприятие по упаковке фиников, созданное недавно; там сушат плоды, моют, укладывают в коробки, которые доставляют в Каир и Александрию.
Отсутствие в Сиве собак и кошек связано с тем, что местные жители едят этих животных. Они также поедают тушканчиков, крыс и мышей. В оазисе готовят хмельной напиток из пальмового сока, его называют лубчи. Под его мощным воздействием люди становятся агрессивными, иногда происходят столкновения между жителями восточной и западной частей оазиса, которые находятся в постоянной вражде; употребление лубчи приводит к настоящим битвам на главной площади, в которых неизменно кто-то погибает.
Мы с Мамуром отправились осматривать достопримечательности оазиса и, проходя по узким улицам между рядами глинобитных домов, я спросил Мамура, почему так много черепов, костей и перевернутых горшков встроено в стены, особенно над дверными проемами.
— Все верят в сглаз, — ответил он. — Считается, что любой обладатель «черного глаза», как только увидит вот такой череп осла, сразу отведет взгляд и не причинит зла.
Мы вышли на широкую центральную площадь, над которой высились фантастические укрепления древней Сивы. Трудно вообразить более странное сооружение. В течение многих веков один дом строился над другим, причем в самой причудливой и хаотичной манере, пока внешние стены не выросли местами до двухсот футов. Улицы, как туннели, прорезающие этот человеческий муравейник, тянутся в полной темноте, извиваются до самой вершины, и только небольшие проемы-бойницы пропускают внутрь немного воздуха и света.
Когда старый город был населен, вероятно, проходить по нему было чрезвычайно трудно, поскольку карабкаться по крутым, темным, кривым улочкам, напоминающим угольные шахты, приходилось еще и сквозь толпу женщин, переносивших на голове сосуды с зерном, в окружении невидимых людей, голоса которых доносились сквозь стены домов, сплошной стеной стоявших с обеих сторон.
Когда-то в городе было девять ворот, охранявшихся круглосуточно, и когда опускалась темнота, всех неженатых мужчин высылали прочь; они проводили ночь в хижинах снаружи, поскольку вход в город был воспрещен им до утра.
Я услышал, что в Сиву впервые за много месяцев прибыл купеческий караван из итальянского Триполи. Это звучало романтично, и я ожидал живописного зрелища. Но когда мы подошли к небольшому зданию крытого рынка, окруженному пальмами и прикрытому ветвями, я увидел четырех бедуинов, сидящих на полу, перед ними были разложены завязанные в узелки носовые платки. Мне объяснили, что это и есть караван из Триполи. Они развязали платки и продемонстрировали простенькие серебряные безделушки. Они путешествовали много дней и ночей, пересекли пустыню, ехали от колодца к колодцу, разбивали лагерь и снова отправлялись в путь, чтобы доставить в оазис эти жалкие вещицы. Я задумался о том, какая энергия лежала в основе такой примитивной коммерции. Археологи часто гадают, как серебряное кольцо могло попасть в то или иное место. Полагаю, всегда существовали люди, похожие на этих купцов из Триполи, и они могли провезти кольцо через весь мир ради удовольствия выпить чашку чая и посплетничать, когда путешествие будет окончено.
Сам рынок представлял собой образец простоты жизни в оазисе. Всего там было не более десяти купцов, все сидели по-турецки, поставив мешок с товаром перед собой. В одном мешке могло находиться около четырех фунтов сахара-песка, в другом — два-три фунта чая, а в третьем — бобы или чечевица. Несомненно, для людей, привыкших к столь скромной торговле, узелки из Триполи были все равно что витрины Картье на Бонд-стрит.
Мы прошли к расположенному неподалеку финиковому рынку, широкому открытому пространству, усыпанному сушившимися на солнце плодами: часть была насыщенного золотого цвета, часть — ярко-желтого, часть — темно-каштанового. Мамур пояснил, что здесь лежат финики разных сортов, и у каждого есть свое название. Некоторые жители Сивы так хорошо разбираются в финиковой культуре, что могут в точности сказать, из какого сада доставлены те или иные плоды.
Существует обычай, позволяющий любому человеку войти на площадь во время сбора урожая и съесть сколько угодно фиников. Но ни один плод нельзя положить в карман или унести с собой.
Финики для Сивы — то же самое, что оливки для Средиземноморья. Самые бедные живут только за счет фиников. Стволы пальм обеспечивают строителей материалом. Пальмовая древесина служит еще и топливом. Ограды делают из разрезанных листьев пальмы, а дома и хижины кроют целыми листами. Из волокон пальмы женщины плетут циновки, а также корзины настолько плотные, что они не пропускают воду.
