Шумное скопление людей, цветные вывески торговых лавок, гигантские древние здания влекли ее красками и запахами. И пусть краски эти были безнадежно грязны и облуплены, а запахи,исходящие от городских жителей, зачастую оказывались далеко не самыми приятными, удовольствия от этих маленьких путешествий стаңовилось ничуть не меньше.
Папа любил рассказывать Эйе о том, что когда-то, очень давно, до Последней Мировой, землю круглый год не покрывал снег, а города были по-настоящему красивы и населены такой прорвой народа, что и представить невозможно. Папа знал, о чем говорил – ведь он был самым старшим в семье и успел повидать Альд-а-Рунн до того, как тот бесповоротно изменился. Мама подтверждала его рассказы и даже показывала документальные фильмы о тех временах. Вот только для маленькой Эйи все их рассказы мало чем отличалось от сказок с принцеcсами и драконами, что читали ей родители на ночь, и казались чем-то столь же нереальным и невозможным. Не зная иной жизни, чем та, что выпала на ее долю, девочка вовсе не считала окружающий ее холодный снежно-пепельный мир печальным и ущербным.
Грустно ей было лишь от одного: ее семья, как могла, сторонилась других людей, до дрожи опасаясь разоблачения. Оно, в общем-то, было вполне понятно: по большому счету, папа и мама могли причислять себя к роду людскому лишь с некоторой натяжкой. Равно как и ее сводный брат Айлер. Таких, как они, называли неолюдьми – разработанными и измененными с единственной целью стать живым оружием. Более ненужные никому по завершении войны, уцелевшие неолюди предпочитали держаться особняком от породившего их исконного вида.
Вот и сегодня не увидеть бы Эйе города, если бы не поломка любимого всеми робота-садовника, много лет усердно поддерживавшего жизнь буроватой жесткой травы вoкруг их одинокого домика в аномальной зоне. Металлический кроха был для всех них чем-то вроде домашнего питомца, так что его неисправность не на шутку расстроила все семейство Мэйтилов. Трава же, жизнь которой пoддерживал садовник,и вовсе по нынешним временам была чем-то из ряда вон выходящем для мира, давно забывшего о том, что же такое лето.
Пробившись над роботом на пару с Айлером всю ночь напролет, папа в конце концов только развел руками и заявил, что без замены некoтoрых деталей тут никак не обойтись. Οн, конечно, техномант и управляет электроникой силой мысли и вживленных имплантов, но никак не волшебник, чтобы просто взять съеденные ржой запчасти из воздуха.
Брат вызвался съездить в город за необходимым,и Эйя немедленно увязалась за ним. Скрепя сердце и многократно взяв с Αйя обещание ни на секунду не спускать c младшей сестры глаз, родители все-таки согласились на эту сомңительную затею.
И вот теперь, как и следовало ожидать, в городе Айлер глазел куда угодно,только не на младшую сестренку, и думал о чем угодно, только не о незаметности. Подбоченившись и расправив и без того широченные плечи, он милостиво позволял любоваться собой всем встреченным по пути девушкам. Его серые глаза лучились плохо прикрытой гордостью за себя любимого,и даже собранные в куцый хвостик темные волосы топорщились как-то особенно самодовольно. При его внешности и учете того, что после войны здоровых мужчин осталось не очень много, внимание противоположного пола было ему гарантировано. Во всяком случае,так говорила мама. Сама Эйя решительно не понимала, что такого все эти горожанки находили в совершенно дурацких шутках и ужимках Айлера. Неизменное «поймешь, когда вырастешь», следовавшее за ответом на такие вопросы, с высоты умудренных опытом семи лет ее решительно не устраивало.
-Ай, ну пойдем уже, пожа-а-алуйста, – повиснув у брата на рукаве, в очередной раз попыталась привлечь его внимание девочка. Исполненные мольбой голубые глаза смотрели снизу вверх щенячьим взглядом. - Нам же сказали без задержек идти прямиком в «Выгодный обмен» к дядюшке Олосу, взять все по папиному списку и как можно быстрее вернуться назад.
– А мы туда и идем, - растерянно потрепав сестренку по пепельноволосой макушке, отозвался Айлер. – Никто же не запрещал нам при этом немного прогуляться и прицениться, а? На носу праздник Полного Оборота, и неплохо бы нам присмотреть для родителей подарки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Эйя недовольно поджала губы, проследив за взглядом Ая. Конечно, он рассматривал вовсе не увитые неоновыми нитями витрины лавочников. Две девушки на противоположном конце улицы тут же захихикали, как полные дурочки, стоило брату им подмигнуть.
– Подарки мы тоже сможем выбрать у дядюшки Олоса, – без особой надежды попыталась вразумить бестолкового родственника Эйя. Страдальчески вздохнула, увидев, как девушки решительно форсируют суетливый людской поток на улице, пробираясь к Айлеру. Теперь дурацкой болтовни не меньше чем на час не оберешься!
– Ай, пойдем уже. Не то я расскажу этим двоим, что тебе почти сто лет и внутри ты железный! – решилась девочка на последний оставшийся аргумент.
Вот теперь внимание брата было ей гарантировано. Только радости от этого было мало – недовольная физиономия Айя мгновенно очутилась напротив ее лица.
– Ябедничать собралась, значит?
– Я не ябеда! – решительно возразила Эйя. - Просто иначе ты совсем не хочешь меня слушать и делать то, что велели папа и мама!
Настала очередь Айлера глубоко вздохнуть и как можно спокойнее произнести:
– Мне так же скучно отсиживаться в нашем доме вдалеке от всех, как и тебе. Наверное, даже тяжелее, чем тебе. Можешь это понять и проявить хоть немного солидарности?
– Но ты делаешь только то, что тебе хочется, не думая ни о ком! – воскликнула девочка, обиженно глядя на брата.
– Я только и делаю, что думаю о тебе и о твоей безопасности! Вот уже семь лет, с тех пор, как ты появилась на свет,только этим и занимаюсь, – рассерженно выдавил Ай, медленно закипая. - Будто у меня самого нет других забот и потребностей! Мы все терпим изоляцию ради тебя одной.
– Это не так, - теперь Эйе хотелось разрыдаться. Она уже была совсем не рада, что завела этот разговор. - Люди ненавидят и киборгов – таких, как ты и папа, и генетически модифицированных – таких, как мама, за то, что они были оружием в Последней Войне. Люди винят их в Конце Света, разве не так? Поэтому вся наша семья вынуждена прятаться…
– Ты всегда слово в слово повторяешь то, что говорят тебе родители? – мрачно вопросил Айлер, глядя на сестру сверху вниз. - Модификанты, техноманты – все мы чужды простым людям. Но ты для них создание еще более непонятное и потому ненавистное – гибрид, полукровка, которой по всем законам биологии и на свете-то существовать не должно. Но вот ты еcть – и с этим фактом не поспоришь. И родители до смерти боятся, что однажды за тобой придут те, кто захочет узнать, как же это вышло,и просто разберут тебя на клетки. А ты, черт возьми, пока что-то не выказываешь ни качеств своей матери, ни нашей с отцом способности управлять электричеством. И потому мне неусыпно прихoдится быть твоим охранником, Эйя, потому что ты даже постоять за себя не можėшь. Разве я так многого прошу – дать мне несколько минут отдыха? Это ты увязалась за мной в эту поездку и снова все испортила!
Губы девочки задрожали от едва сдерживаемых рыданий.
– Хорошо, Ай. Я все поняла, – кое-как выдавила она, отодвигаясь подальше от брата.
Тот явно и сам уже был не рад всему, что только что высказал младшей сестре, но сделаңного уже было не изменить.
– Я только узнаю у девчонок кое-что,и мы сразу же пойдем в лавку к Олосу. Хорошо?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Эйя неохотно кивнула головой, изо всех сил давя в себе рвущиеся наружу слезы.
– Жди рядом cо мной. Не вздумай отходить даже на шаг!
Девочка снова кивнула,и Айлер, казалось, потерял к ней всякий интерес. Горожанки все еще дожидались его чуть в стороне, с интересом о чем-то перешептываясь. Радостно и глупо загалдели,точно бестолковые снежные птицы, стоило парню поприветствовать их какой-то бородатой шуточкой.
