Влад тащился за егерем по душному лесу и, судя по горящим мышцам, отмахал за сегодня не менее сорока километров, ноги совершенно отказывались передвигаться. А этому извергу, Влад почти с ненавистью покосился на широкую спину, маячившую перед носом, хоть бы хны, вон как шагает. И ничего его не берет — ни духота, липким покрывалом обволакивающая тело, ни противная мошкара, забивающаяся в глаза и ноздри, и спидометра, похоже, в нем не предусмотрено, ноги передвигает как заведенный. Если это только начало, то уж лучше удавиться прямо сейчас.
С той стороны, куда они направлялись, и где в просветах между деревьями уже виднелось озеро, послышался оглушительный треск. Саха подобрался и пихнул Влада за ближайшее дерево, так, что тот еле на ногах удержался. Это ж какая у мужика силища? Через мгновение на поляну выскочил Олег с совершенно безумными глазами. Увидев отца, бросился к нему, как бросается маленький ребенок. Саха сына обнял, Влад с завистью смотрел, как Анин дядя провел широкой ладонью по темным волосам Олега, успокаивая парня. Потом Саха сына от себя отодвинул и взяв за плечи встряхнул слегка, что б в чувство привести.
— Говори! — потребовал отец, глядя сыну в глаза.
— Батя, там… в доме… там…
— Что там в доме? — не проявляя ни капли нетерпения переспросил Саха.
— Там что-то непонятное, — забормотал Олег, какую-то чепуху, — наверное, это домовой или еще что, оно в камин упало, черное совсем и воет…
— Олежка, ты не перегрелся часом? — Саха дотронулся до лба сына, пробуя на температуру.
— Я не перегрелся, — заныл Олег, стряхивая с себя отцовскую руку, — оно действительно там, иди, сам увидишь.
— Хорошо, пойду, но предупреждаю тебя сразу — если это твоя очередная шутка и в камине никого не окажется, я тебе такой воспитательный процесс устрою, неделю на задницу не сядешь.
— Батя!.. — уши Олега вспыхнули огнем, и он покосился на стоящего рядом Влада.
Но Влад слушал их разговор в пол уха. В доме должна была остаться только Аня. Значит… Сердце противно сжалось и ухнуло куда-то вниз, где темно и холодно. Влад сорвался с места и очертя голову побежал туда, где виднелся дом, скатанный из огромных стволов деревьев, усталости как не бывало. Только бы эта дурочка жива осталась! И что ее в трубу понесло?.. Ладно, это все потом, только бы жива… и сердце бьется через раз, а руки стали ледяные. Влад не слышал, как за его спиной, ломая сухие ветки, бежал Саха…
Усилием воли я все же заставила двигаться ноющие конечности и начала выползать из камина, оставляя вокруг себя черные следы на чистом полу. Васька башку отвернет, с досадой думала я, уже почти выбравшись, когда в сенях послышался топот и громкий голос Сахи, вещавший что-то по поводу 'белой горячки', которая внезапно посетила Олега.
Первым в комнату влетел Влад, увидев мое бедственное положение, выдал, сквозь зубы, что-то очень неприличное и, не заботясь о белой рубахе, подхватил меня на руки, потащил к раковине в кухне. За ним в помещение протиснулся Саха, они вдвоем принялись отмывать меня от копоти, беспощадно орудуя мылом и мочалками. Мыло пекло, попадая в свежие ссадины, и я с шумом втягивала в себя воздух. Жаловаться было бессмысленно и мне не осталось ничего другого как терпеть, хотя очень хотелось зареветь, добиваясь сочувствия. Смыв большую часть сажи они потащили меня на чердак. Дальше я мало что помню, Саха влил мне в рот ложку какой-то мерзости и я, кажется, уснула.
Когда я пришла в себя в комнату уже закрадывались мягкие сумерки. Я лежала в нашей с Владом комнате, на табуретке возле моей кровати кто-то сидел. Я немного приоткрыла глаза и напрягла зрение, сначала контуры фигуры поплыли, но потом стали намного четче, и я, скорее почувствовала, чем поняла, что это Влад. Я продолжала лежать, не шевелясь, не желая обнаруживать, что уже проснулась
Влад взял мою перебинтованную руку в свои, и прижал ее к щеке, украдкой поцеловал ладонь. Я чувствовала его тепло через ткань бинта.
— Влад, — послышался из коридора голос Васены, — иди ужинать, она все равно продрыхнет до утра, ты ей сейчас нужен как собаке пятая нога!
Парень аккуратно положил мою руку на одеяло, и откинул с моего лица прядь волос. Его пальцы задержались, и он робко погладил меня по щеке, от его прикосновения, по телу пробежала горячая волна. И как это, спрашивается понимать? Он поднялся и бесшумно выскользнул из комнаты.
Едва за ним закрылась дверь я села, чуть не взвыв от резкой боли в правом боку. Осторожно ощупала себя, так, что мы имеем? Тугая повязка на ребрах и ноющая боль при каждом вдохе, это как минимум трещина. Позвоночник на месте, руки, ноги, кажись, тоже, это радует. Теперь главное добраться до рюкзака и нажраться таблеток, ускоряющих регенерацию. Я конечно, сторонник естественного процесса заживления, но подстегнуть его никогда не мешает.
Туго перебинтованные пальцы никак не желали слушаться и расстегивать узкие ремешки клапана. Справившись, отыскала нужный мне контейнер с ярко желтыми капсулами, высыпав на ладонь штук шесть шариков, одним махом проглотила их все. Кое-как добралась до кровати, взвалила на нее свое ноющее тело и моментально уснула.
В постели пришлось проваляться несколько дней, зализывая раны. Было немного скучновато. Хотя я и не спорила, все-таки приятно, иногда оказаться слабой и поиграть на нервах у окружающих. Влад, бедняга, рвался на части между мной и Сахой. От меня не отмахнешься, со мной еще жить, и с Сахой не поспоришь, это чревато последствиями. А дядя, справедливо считая, что добрая половина бед человечества от переизбытка свободного времени, построил распорядок дня Влада так, что у парня времени думать не было, не то что присесть.
…Реальность оказалась куда хуже, чем он представлял, после первой прогулки с егерем по лесу. Аня лежала на втором этаже, завернутая в бинты, как ребенок в пеленки. Единственное куда ей позволяли ходить это в туалет, а еду и все остальное приносили прямо в комнату. Падая, она сильно повредила пальцы. Саха ворча под нос, намазывал ее руки какой-то вонючей дрянью, туго забинтовывал, так что ложку она сама держать не могла. Приходилось кормить. Всякий раз Влада с тарелкой встречало ворчание, но деваться ей было некуда. Во избежание капризов Саха в грубоватой форме объяснил, что пальцы для девушки самое главное и чем меньше она ими двигает, тем лучше заживают. Так что Аня на несколько дней полностью выбыла из строя. Оказавшись без ее поддержки, Влад почувствовал себя более чем неудобно, будто его голым выпихнули на площадь, забитую до отказа народом.
Саха ежедневно гонял Влада на пробежки, одну короткую, в три километра, поутру, когда Бора еще только-только просыпалась обласканная своим солнцем. После пробежки обязательная кружка тошнотворного отвара. Завтрак и работа по дому. Воды натаскать, дров наколоть или еще чего. До обеда еще одна пробежка длиной в десяток километров. А после в лес, по делам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
