Эдит лишь пристально взглянула на нее и посоветовала:
— А теперь пойдите сядьте у огня.
— Вылезу только из этого идиотского наряда и накину на себя что-нибудь поудобнее.
— Наденьте-ка тот синий фланелевый халат, что вы мне подарили четыре года назад. Уж куда уютнее ваших неглижей, как вы их называете. И ни разу не надеванный. Как я его запрятала в нижний ящик комода, так и лежит там. Берегла для похорон.
Устроившись на кушетке в гостиной и подвернув под себя полы синего халата, Энн уставилась на огонь.
Вошла Эдит с подносом, поставила его на столик рядом с кушеткой.
— Попозднее волосы вам расчешу, — обещала она.
Энн улыбнулась ей.
— Ты сегодня обращаешься со мной, как с маленькой!
С чего бы это?
Эдит усмехнулась.
— Да вы для меня завсегда маленькая девочка.
Энн взглянула на нее и сделала над собой некое усилие.
— Эдит! Я видела Сэру. Все хорошо.
— А я что говорила! Конечно, все хорошо. И было хорошо.
Суровое лицо верной служанки озарилось ласковой улыбкой.
Эдит постояла, глядя на Энн, и вышла из комнаты.
«Какой мир на душе! Какой покой!» — подумала Энн.
И в памяти ее всплыли слова, давным-давно запавшие ей в душу:
«Мир Божий, что превыше всякого ума…».[871]
1952 г.
Перевод под редакцией Е. Чевкиной
Бремя любви
"Ибо иго мое благо, и бремя мое легко".
Еванг, от Матфея, гл. II, ст.30
Господь, ты отобрал утехи тела,
Но указал душе иную даль.
Пока душа не слишком очерствела,
Пошли мне боль, страданье и печаль!
Р. Л. Стивенсон
Пролог
В церкви было холодно. Стоял октябрь, и топить было рано. На улице солнце еще посылало ненадежное обещание бодрости и тепла, то здесь, среди холодного серого камня, была только сырость и предчувствие зимы.
Лаура стояла между нарядной няней в хрустящих воротничках и манжетах и помощником викария мистером Хенсоном; самого викария свалила жестокая простуда. Мистер Хенсон был худой и юный, с выступающим кадыком и тонким гнусавым голосом.
Миссис Франклин, хрупкая и хорошенькая, опиралась на руку мужа. Сам он стоял важно и прямо. Рождение второй дочери не принесло ему утешения после потери Чарльза. Он хотел сына. Но из того, что сказал врач, стало ясно, что сына уже не будет.
Он перевел взгляд с Лауры на младенца, который лепетал на руках у няни. Две дочери… Конечно, Лаура — очень милая девочка, и новорожденная чудесна, как и все младенцы, но мужчине нужен сын.
Чарльз, Чарльз, золотые кудряшки, как он смеялся, запрокидывая голову… Такой красивый мальчик, такой шустрый и смышленый. Действительно необыкновенный мальчик. Если одному из его детей суждено было умереть, пусть бы уж Лаура…
Он встретился взглядом со старшей дочерью; на маленьком бледном личике глаза казались большими и трагическими, и Франклин, смутившись, покраснел: что он такое думает?! А вдруг ребенок догадается? Конечно, он всей душой любит Лауру, и все-таки, все-таки она — это не Чарльз.
Опершись о руку мужа, полузакрыв глаза, Анджела Франклин думала: «Мой мальчик, мой дорогой красивый мальчик… В голове не укладывается. Ну почему не Лаура?»
Вины за эту мысль она не испытывала. Стоя ближе к первобытным инстинктам, она честнее и безжалостнее, чем муж воспринимала как факт, что ее второй ребенок никогда не станет для нее тем, чем был первый. В сравнении с Чарльзом Лаура проигрывает по всем статьям: тихая, бесцветная. Девочка хорошо воспитана, не доставляет хлопот, но она лишена — как это называется? — индивидуальности.
Она снова подумала: «Чарльз… ничто не возместит мне потерю Чарльза».
Она почувствовала, как муж сжал ей руку: надо было участвовать в службе. Какой же противный голос у бедняги Хенсона!
* * *
Анджела удивленно и снисходительно посмотрела на младенца на руках у няни: такие большие, торжественные слова для такой крохи.
Спящая девочка моргнула и открыла глазки. У нее поразительно синие глаза — как у Чарльза; она счастливо гулькнула.
Анджела подумала: «Улыбается, как Чарльз», — и на нее нахлынул прилив материнской любви. Это ее ребенок, ее собственный, чудный ребенок. Впервые смерть Чарльза отодвинулась в прошлое.
Анджела встретила грустный взгляд темных глаз Лауры и с мгновенным любопытством подумала: «Интересно, о чем этот ребенок думает?»
Няня тоже обратила внимание на то, как тихо и прямо стоит рядом с ней Лаура.
«Какая же она тихоня, — подумала няня. — Пожалуй, слишком уж тихая; в ее возрасте ненормально быть такой тихой и воспитанной. Ее почти не замечают. А надо бы… как же так…»
В это время преподобный Юстас Хенсон подошел к критическому моменту, который всегда заставлял его нервничать. Ему редко доводилось крестить. Был бы здесь викарий… Он одобрительно посмотрел на серьезное личико Лауры. Воспитанная девочка. Его вдруг заинтересовало: что у нее сейчас в голове?
Этого не знали ни он, ни няня, ни Артур или Анджела Франклин.
Это несправедливо…
О, это несправедливо.
Ее мама любит малышку-сестру, как любила Чарльза.
Это несправедливо…
Она ненавидит, ненавидит, ненавидит малышку!
Пусть бы она умерла!
Лаура стояла возле купели, в ушах у нее звенели торжественные слова крещения, но гораздо явственнее и реальнее была мысль, облеченная в такие слова:
Пусть бы она умерла…
Легкий толчок. Няня подала ей ребенка и прошептала:
— Возьми ее… осторожно… крепче… и передай священнику.
— Я знаю, — шепнула в ответ Лаура.
Вот малышка у нее на руках. Лаура посмотрела на нее.
Подумала: «Что, если я разожму руки, и она упадет на камень. Она умрет?»
Камни серые и твердые — но детей очень сильно укутывают, прямо кокон. Сделать? Решиться?
Она помедлила, и момент был упущен. Ребенок оказался в нервных руках преподобного Юстаса Хенсона, которому явно не хватало умения викария. Он спрашивал у Лауры имена и повторял их: Ширли, Маргарет, Эвелин… Вода стекала со лба малышки. Она не заплакала, только снова довольно гулькнула, будто ей доставили огромное удовольствие. Осторожно, внутренне съежившись, помощник викария поцеловал ребенка в лоб. Он знал, что викарий так делает. И с облегчением вернул ребенка няне.
Обряд крещения закончился.
Часть первая
Лаура — 1929
Глава 1
За внешним спокойствием девочки, стоявшей возле купели, скрывалось разрастающееся чувство негодования и обиды.
С самой смерти Чарльза она надеялась… Хотя она горевала о нем (она его обожала), надежда
![Раз, раз - гость сидит у нас [= Раз, два - пряжку застегни] - Агата Кристи](https://cdn.chitaem-online.com/s20/1/6/1/1/4/9/161149.jpg)
