бёдрами, выпячивала грудь, рукой поправляла волосы, и вообще транслировала сигналы физической доступности.
Но большинство наблюдало за спектаклем с умеренным интересом сытых хищников. У всех так или иначе половой вопрос давно решился, и в крайнем случае, офицеры искали приключений, где-нибудь в заповедниках, вроде мест, где пасутся студентки и молодые работницы. Но нашлись и те, кто откровенно пускал слюни на известную и весьма красивую даму, очарованный её внешними данными и красивым голосом.
Владимир принадлежал к первой категории. Отдавая должное красоте и актёрскому мастерству, кинодивы, предпочитал девушек прежде всего умных, начитанных, а красота являлась важным, но не главным.
Вера сразу заметила и узнала Владимира. Его фото достаточно часто мелькало в газетах и журналах, а знакомые с восторгом описывали подвиги юноши, удивляясь как можно было иметь такую подготовку в его годы. Но слухи о молодом человеке, которого она первый раз увидела на пароходе, в едва-едва приличном костюме, множились и ширились, а огоньку добавил Сева Новоградский, рассказав, как двое матёрых урок отхватили от пацана, едва не померев на месте. И как всякая женщина, она конечно разбиралась в погонах и званиях, и понимала, что получить в такие годы подполковника, и Героя России, это из разряда запредельного героизма. При этом парень совсем не походил на отморозка. Умный, ироничный взгляд, свежая аккуратная причёска, ухоженные руки и ногти, и вообще весь словно со страниц Армейского Вестника. Среди мужчин — офицеров не так часто, как ей хотелось, попадались тщательно следившие за собой, но именно таких Ракитина предпочитала всем другим. Женщина допела, и несмотря на то, что распорядитель бала уже махал руками чтобы она заканчивала выступление, что-то шепнула дирижёру небольшого оркестра, и снова шагнув к микрофону, запела вкладывая в голос всю страсть на которую была способна.
Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес,
Оттого что лес — моя колыбель, и могила — лес,
Оттого что я на земле стою — лишь одной ногой,
Оттого что я тебе спою — как никто другой.
Я тебя отвоюю у всех времен, у всех ночей,
У всех золотых знамен, у всех мечей,
Я ключи закину и псов прогоню с крыльца.
Оттого что в земной ночи я вернее пса.[32]
Зрители сразу поняли к кому обращается знаменитая красавица, и с усмешкой продолжали слушать выступление, а Владимир, не дрогнув лицом внимал, словно это его ничуть не касалось.
Допев Вера поклонилась, сорвав бурные аплодисменты, и с улыбкой стала принимать цветы, и записки, складывая их в объёмистую корзину.
Словно не замечая кинжальных взглядов Ракитиной Владимир вывел под руку Зою, и не найдя взглядом адмирала повёл девушку по залам собираясь передать с рук на руки отцу.
— Куда мы идём? — Тихо спросила девушка.
— Хочу сдать вас вашему папе. — Владимир повернулся к девушке. — Не могу же я вас бросить посреди зала.
— Я вам совсем не интересна? — Ещё тише спросила девушка, и сжалась в ожидании ответа.
— Конечно интересны. Но, послушайте. Мне нет ещё восемнадцати, а вам уже нужно замуж, и чтобы дом полная чаша, и детишки… Где это всё и где я? Я просто и тупо не хочу жениться. Ни на ком. Да пусть даже на самой лучшей девушке на свете. И кстати, вам тоже не советую. У вас сейчас гормональный шторм, и всё что в брюках, вызывает повышенный интерес. Это не любовь. Это инстинкт размножения. И обычно происходит так. Юноша находит девицу своих лет, они кружатся вокруг друг друга, пока не понимают, что что-то не так. Затем новая встреча и новая… уточняется список требований к кандидатам в мужья и жёны, и прочее. И годам к двадцати пяти — тридцати у мужчин, и двадцати — двадцати пяти у женщин происходит слияние вариантов с какой-то там погрешностью. И это лучший вариант. Потому что в худшем случае следует подростковый ураганный секс, который воспринимается на фоне буйства гормонов как любовь, ну и далее возможны варианты. Иногда, всё притирается до приемлемых результатов, а иногда — нет. И я тоже не желаю в этом участвовать, на общих правилах. Вы уж позвольте мне летать там, где и как я захочу.
Девушку весьма недовольную крушением воздушных замков, Владимир сдал на руки отцу, и поспешил в обеденный зал, так как неимоверно хотелось есть. К дамским выкрутасам он относился нормально, ну или уверял себя в том, что относится нормально, но сил это отнимало прилично.
Забравшись в самый угол, под прикрытие разросшегося фикуса, Владимир смог хоть немного расслабиться и просто спокойно посидеть, глядя в окно, за которым шумел осенний дождь. Лето проскочило словно искра, хотя многое сделано, и ещё больше намечено планов. К августу, наконец выкатили на испытания объёмно — детонирующую бомбу, проходившую в разработках под кодом «Духовка». Трёхтонный контейнер, предполагалось сбрасывать с внешней подвески тяжёлого бомбардировщика РГ-800, способного приять четыре таких контейнера, и утащить их почти на пять тысяч километров, или один, но уже на восемь тысяч. Испытательный подрыв на полигоне в Сибири, пронял даже заядлых скептиков. Техника, блиндажи и полевые укрытия оказались почти неповреждёнными, тогда как мелкий и крупный скот, не выжил даже внутри бронетехники. Три тонны смеси, распылённые в воздухе шестью отдельными капсулами, создавали в зоне поражения эффект весьма напоминающий действие тактического ядерного заряда. Для производства новых бомб, сразу же освободили одну из линий крупного производственного комплекса на Урале, и в срочном порядке стали модернизировать узлы подвески фронтовых бомбардировщиков, чтобы те могли утащить хотя бы одну такую бомбу, под брюхом. И всё потому что Индия, чего-то вдруг, вспомнила о якобы своих землях на Севере, и решила пойти войной на Россию, предварительно смяв южных соседей. Пушутунистан, Самаркандское царство, и Таджикский эмират, возможно прихватив что-нибудь по дороге. И в такой ситуации иметь лишний козырь в колоде, представлялось совсем не лишним.
На это сейчас работала разведка, научные институты, генеральный штаб, и многочисленные контакты по военно-дипломатическим каналам. И внезапный подарок в виде тяжёлого тактического, а при определённых раскладах и стратегического оружия, случился как никогда к месту, потому как со стороны Индии, собиралась внушительная группировка в десять миллионов голов. Традиционно, индусы людей не считали, и загнали в армию всех кого смогли схватить на улицах, и прочих маргиналов, подвергнув их жестокой муштре под руководством западных инструкторов — сахибов. Десять
