Читаем без скачивания Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

у меня будет ребенок… В сентябре. Хорошо, правда?

Она пришла в замешательство, когда Лаура, что-то буркнув, повернулась и ушла с раскрасневшимся от непонятных чувств лицом.

Анджела забеспокоилась.

— Не понимаю, — сказала она мужу. — Может, мы ошиблись? Я никогда не говорила с ней ни о чем таком.

Может, она понятия не имеет…

Артур Франклин возразил, что, поскольку рождение котят в доме явилось грандиозным событием, едва ли Лаура не знакома с этой стороной жизни.

— Да, но может, она думает, что у людей по-другому. Ее это могло шокировать.

Это и правда шокировало Лауру, однако вовсе не биологической стороной. Просто до сих пор ей не приходила в голову мысль, что мать может родить другого ребенка. Ситуация представлялась ей простой и четкой. Чарльз умер, и она у родителей единственный ребенок. Как она себе говорила, «все, что у них есть в этом мире».

И вот, вот теперь будет новый Чарльз.

В отличие от родителей, она не сомневалась, что будет мальчик.

Ее охватило жестокое чувство заброшенности.

Она долго сидела съежившись на бортике огуречного парника, борясь с отчаянием.

Потом решилась. Встала и пошла по дороге, ведущей к дому мистера Болдока.

Мистер Болдок, скрежеща зубами и изрыгая злобу, писал саркастический обзор из серии «Жизнь замечательных людей» для учебного журнала.

Он повернул к двери свирепое лицо, когда миссис Роуз, постучав, вошла и доложила:

— К вам маленькая мисс Лаура.

— А, это ты. — Он еле сдержал поток ругательств.

Он был в замешательстве. Ничего себе! Эта девчонка собирается соваться к нему в любой, самый неподходящий момент. Так они не договаривались. Чертовы дети! Дай им палец — всю руку отхватят. Он не любит детей. Никогда не любил.

Он растерянно смотрел на Лауру. В ее глазах не было выражения виноватости. В них было горе, а также полная уверенность в праве находиться там, куда она пришла.

Никаких вежливых извинений.

— Я подумала, что должна прийти сообщить вам, что у меня будет маленький брат.

— Ох, — отпрянул Болдок. — Ну-у. — Он тянул время.

Бледное лицо Лауры ничего не выражало. — Ну и новость, ты не находишь? — Он помолчал. — Ты рада?

— Нет. Кажется, нет.

— Эти малыши — такая гадость, — с сочувствием согласился Болдок. — Ни зубов, ни волос, и орут до посинения. Матери, конечно, их любят, иначе эти несчастные скотины вообще бы никогда не выросли. Но когда ему будет три или четыре года, ты обнаружишь, что он не так уж плох. Как щенок или котенок.

— Чарльз умер, — сказала Лаура. — Как вы думаете, мой новый братик тоже умрет?

Он глянул на нее и твердо сказал:

— И не думай. Молния не ударяет дважды в одно место.

— Так и кухарка говорит. Это означает, что одно и то же не происходит дважды, да?

— Именно так.

— Чарльз… — начала было Лаура, но остановилась. И Болдок опять скользнул по ней быстрым взглядом.

— С чего ты взяла, что будет братик? С таким же успехом может быть сестричка.

— Маме кажется, что будет братик.

— Я бы на твоем месте не верил. Она будет не первой женщиной, которая ошиблась.

Лицо Лауры вдруг осветилось.

— Как Джосафат, — сказала она. — Самый последний котенок. А он оказался девочкой. Теперь его зовут Джозефина.

— Ну вот, — подбодрил ее Болдок. — Не люблю пари, но тут готов поспорить на деньги, что будет девочка.

— Правда? — с горячностью спросила Лаура.

Она улыбнулась такой благодарной и милой улыбкой, что Болдок был потрясен.

— Спасибо, — сказала она. — Я пойду. — Она вежливо добавила:

— Надеюсь, я не помешала вам работать?

— Все нормально. Я всегда рад тебя видеть, если по серьезному делу. Я знаю, что ты не станешь врываться ко мне ради пустяковой болтовни.

— Конечно не стану, — искренне сказала Лаура.

Она выскользнула и плотно прикрыла за собой дверь.

Беседа очень ободрила ее. Она знала, что мистер Болдок — очень умный человек.

«Скорее ошибается мама, чем он», — подумала она.

Сестричка? С этой мыслью она могла примириться.

Сестра — это всего лишь вторая Лаура, но в худшем исполнении. Лаура без зубов и без волос и совсем неразумная.

* * *

Сознание Анджелы прорывалось сквозь милосердный дурман анестезии, а васильковые глаза спрашивали то, что не решались произнести губы:

«Ну как… кто?»

Медсестра в присущей всем сестрам манере ответила бодро и оживленно:

— У вас чудная девочка, миссис Франклин.

— Девочка… девочка… — Синие глаза закрылись.

Ее охватило разочарование. Она была так уверена…

Всего лишь вторая Лаура…

Пробудилась прежняя боль утраты. Чарльз, ее красивый, смеющийся Чарльз. Ее мальчик, сыночек…

Внизу кухарка оживленно говорила:

— Ну вот, мисс Лаура, у вас появилась сестренка. Что вы на это скажете?

Лаура с достоинством отвечала:

— Я знала, что будет девочка.

Это мистер Болдок сказал.

— Что может понимать такой старый холостяк, как он?

— Он очень умный, — отвечала Лаура.

Силы у Анджелы восстанавливались очень медленно.

Артура Франклина это тревожило. Когда ребенку исполнился месяц, он нерешительно сказал жене:

— Разве это так уж важно — что девочка, а не мальчик?

— Нет, конечно нет. Не очень. Только я была так уверена.

— Но ты понимаешь, что, даже если бы это был мальчик, это не был бы Чарльз?

— Конечно, конечно.

Вошла няня с девочкой на руках.

— А вот и мы. Она стала такая хорошенькая. Пойдешь к мусечке-мамусечке, детка?

Анджела нехотя приняла ребенка и с неприязнью посмотрела няне вслед.

— Какие идиотские вещи говорят эти женщины.

Артур засмеялся.

— Лаура, подай мне ту подушку, дорогая.

Лаура принесла ей подушку и стояла, глядя, как мать поудобнее устраивает ребенка. Она была исполнена чувства собственной зрелости и важности. Ребенок — несмышленыш. Мать полагается только на нее, Лауру.

Вечер был прохладный, огонь, горящий за решеткой камина, приятно согревал. Ребенок что-то радостно лепетал и вскрикивал.

Анджела увидела его синие глаза, ротик, готовый улыбнуться, и вздрогнув, почувствовала, что глядит в глаза Чарльза. Чарльза-новорожденного. Она почти забыла, каким он был в этом возрасте.

В ней вспыхнула любовь. Ее ребенок, ее чудо — как она могла быть холодна к этому восхитительному созданию?

Она была просто слепа! Прекрасный, веселый ребенок — как Чарльз.

— Крошка моя, — проворковала она. — Мое сокровище, моя любовь.

Она склонилась над ребенком. Она забыла о Лауре, стоящей рядом. Она не заметила, как Лаура выскользнула из комнаты.

Но, повинуясь смутному беспокойству, она сказала Артуру:

— Мери Уэлс не сможет приехать на крестины. Может, пусть Лаура будет представлять крестную мать? Я думаю, ее это порадует.

Глава 4

— Понравились крестины? — спросил мистер Болдок.

— Нет, — сказала Лаура.

— В