Пилоты, которым предназначался мой спич, радостно закивали.
И вскоре аэробус поднялся чуть ли не в стратосферу к МКС.
Я же плюхнулся в свободное кресло рядом с пухлощекой дамочкой бальзаковского возраста, от которой безбожно воняло духами и которая без умолку тараторила что-то, схватив меня за рукав камуфляжа. У меня врожденное чувство такта, поэтому я не стал отвечать на ее заигрывания тяжкими телесными повреждениями. Отказавшись от напитков, я попросил у стюардессы пульт от громадного телевизора и переключился на «Вавилон ТВ». Попал аккурат на новости, как того и хотел. Миленькая дикторша – в предках у нее точно есть азиаты, африканцы и славяне – рассказывала о пресс-конференции по поводу досрочного возвращения очередного экипажа МКС на Землю, на которой выступил дважды герой Империи Савелий Фарт. Он заявил, что является спасителем человечества от пришельцев. Те якобы собирались уничтожить землян, завалив поверхность планеты своими бытовыми отходами…
– Во дурак! – я покачал головой и попросил у стюардессы стакан виски.
Та с радостью принесла. Я, конечно, пить не стал, но настойчиво – что значит, ты не пьешь? – скормил алкоголь соседке. Лишь только пригубив, она тут же вырубилась и сладко-сладко засопела. Кивком я поблагодарил побледневшую стюардессу за односолодовый и вежливо отказался от второй порции. Сразу вспомнился тигр-мутант, отведавший перцовки от рыжей красотки Марго… м-да…
А девица-дикторша меж тем заявила, что после пресс-конференции Фарта забрали сотрудники Имперкосмоса, пообещав разместить его в лучшей психоневрологической лечебнице Империи, где им займутся ведущие специалисты. По поводу незаконного пребывания Савелия Фарта на МКС уже проведено расследование, в ходе которого было выяснено, что уволенный в запас космонавт «зайцем» проник…
Дальше я не смотрел и не слушал. Сава, Сава… Я ж тебя, «ирокез» твой за ногу, предупреждал!.. Ну да что уж теперь, ты не мальчик, ты сам выбрал свой путь.
А я – свой.
И скоро я достигну цели.
* * *
На бетонке аэродрома в Вавилоне я устроил знатное шоу.
Предварительно в самолете я переоделся в цивильное – благо, было у кого попросить одежонку – и нацепил на руку конфискованные часы, – Swiss Made! – по которым определил, что время еще есть. Немного, но все-таки иду с опережением графика, так что не стоит чрезмерно торопиться, а то можно насмешить людей в самом финале моего долгого квеста. Проследую в терминал, перехвачу Патрика с Миленой, узнаю, что за цирк она устроила с поддельными фото, а потом мы будем жить долго и счастливо…
В шляпе, в кремовом костюме при галстуке и в туфлях из мягкой кожи я чувствовал себя непривычно, застеснялся даже. Но все же лучше так, чем в порванной и окровавленной униформе ВС Украины.
– Братишки, вы мои заложники! – объявил я пассажирам.
Ответом мне были заискивающие улыбки.
Подогнали трап. Внизу сосредоточилась охрана аэропорта. Штурмовые винтовки готовы извергнуть из себя смертоносный металл. Значит, все-все уже собрались и приготовились к торжественной встрече. Что ж, пора.
Я крикнул так, чтобы услышали внизу, у основания трапа:
– Не стрелять! Выпускаю заложников!
После чего слегка ткнул кончиком ножа в толстую задницу дамы бальзаковского возраста, которая уже проснулась. Как же она заорала! И все заорали! И организованной толпой бегом принялись покидать аэробус. Сразу видно, что не из наших, не из вавилонских. Наши все бывалые, их на такое «слабо» не возьмешь. Да открой я огонь из автоматического оружия, эффект и то был бы скромнее, так что с выбором гласа общественности я не ошибся.
Вопя, что есть мочи, я, совсем безоружный, присоединился к стаду и побежал вместе со всеми. Так что парням в черной униформе и в штатском – в нашем городе сотрудники СБУ и прочие представители государства вынуждены действовать крайне осторожно и не отсвечивать, потому как власть у нас очень не любят, – ничего не оставалось делать, как позволить заложникам убраться как можно дальше от захваченного террористом самолета. Вот так я прогалопировал мимо них, прикрывая башку – и лицо, конечно, – шляпой, которая так и норовила с меня слететь. Небось, по всем новостным каналам сейчас только и говорят, что о захвате самолета…
От бетонки в паре сотен метров правее как раз оторвался «Боинг» – горбатый четырехмоторный красавец с вертикальными законцовками на крыльях.
И все бы ничего, на то и аэродром, чтоб тут взлетали и приземлялись самолеты, только вот далеко не у всех хвостовое оперение было окрашено в синий цвет, а на киле ярким пятном желтеет круг, в центре которого закарлючка, похожая то ли на летящую птицу, то ли на росчерк ребенка. И уж совсем мало самолетов, у которых бортовой номер 93119. Всего один. И к нему уже протянула свой извилистый дымный след ракета. И угодила в кабину.
Дежавю.
«Это все дурной кошмарный сон, – понял я. – Надо просто проснуться, и не будет взрыва, и “Боинг”, потеряв управление, не врежется в бетонку…»
Но он все-таки врезался. Его фюзеляж треснул, и оторвало двигатель…
Но этого не может быть!
Этого никак не может быть!
У меня ведь есть еще время… Я взглянул на циферблат часов. Стрелки не шевелились.
Я опять опоздал!
* * *
Не помню, как оказался у стойки кассы.
Забытой Патриком машинки на ней не было. Двойник, значит, уже забрал.
Подруги отпаивали кассиршу валерьянкой.
– Аллочка, вы уж извините, но мне нужно узнать… – обратился я к светловолосой девушке, опекаемой подругами. – Сейчас взлетел борт девять три один один девять?
Она кивнула мне и, закатив глаза, потеряла сознание.
Я медленно побрел прочь, прошел мимо парней в штатском, которые вместе с боевиками кланов организовывали оцепление аэропорта. Меня никто не остановил. Казалось, меня вообще не замечали, будто я – призрак, будто нет совсем Максимки Краевого.
Выбравшись из здания терминала и пройдя через стоянку, я увидел свой разбитый джип.
Куда несли ноги, туда и шел, ничего и никого не видя вокруг. Я кого-то толкал плечами, налетал кому-то на спину, и меня толкали, и кричали мне вслед ругательства… «Судьба, – думал я. – От судьбы не уйти, как ни старайся».
Вечерело. Жаркий воздух пах дымом сотен мангалов, выставленных вдоль улиц. Румянилось на углях мясо. Из тандыров доставали лепешки и самсу. Седой старик-китаец зазывал попробовать его отменный суп, а девицы в откровенных нарядах – насладиться их телами. Вавилон кипел жизнью, и я растворился в его мутном вареве.
Весь.
Без остатка.
* * *
Вождь следил за Краем от самого аэропорта.
Постоянно борясь с желанием убить его, сначала ехал на машине следом, потом, бросив ее, шел за кровником на расстоянии вытянутой руки. Много раз вытаскивал нож и касался лезвием одежды сталкера, но тот так и не почувствовал, что ему угрожает смертельная опасность.
Это было неправильно!
Не так себе Вождь представлял их встречу!
Он вставал на пути у Края, мешая тому пройти, и кровник останавливался, уткнувшись, точно в стену, в грудь сына Техасца, не делая попыток обойти Вождя, хохотавшего ему в лицо и отпускавшего пощечины. На косые взгляды торговцев и прохожих Вождю было наплевать, но вот что выводило из себя – враг ни на что не реагировал: ни на угрозы, ни на ругательства, ни на приставленный к горлу нож!..
И это было немыслимым унижением для Вождя!
Убить врага в таком состоянии – все равно, что прирезать новорожденного младенца: ни почета от членов клана, ни похвалы от духов предков, ни радости отмщения.
– Такому красавчику полста процентов скидка, – услышал Вождь.
Он всего на миг отвлекся на уличную девку – уж больно она была похожа на Марго – и Край исчез. Только что вот был здесь, и с ним можно было сделать все, что угодно. И вот нет его. Как сквозь землю.
– КУДА ОН ДЕЛСЯ?! – взревел Вождь, сверкнув в свете фонарей лезвием ножа.
Промычав нечто невразумительное, девица отшатнулась. С ее обнаженного плеча слетела крохотная дамская сумочка и шлепнулась на асфальт.
* * *
Очнулся я лишь у собственного клуба.
Как сюда попал? Ни малейшего представления. Провал в памяти из-за шока? Или просто много всего накопилось, вот и выключило…
Но вовсе не состояние моего здоровья удивило меня. В ступор ввела очередь молодняка у входа, над которым светилось, переливаясь неоновыми огнями, название, придуманное мной еще в ЧЗО, – «ЯНТАРЬ».
Я до крови ущипнул себя за предплечье.
Галдящая, недовольная задержкой очередь, охрана у входа – экие шкафы! – и чересчур яркая вывеска никуда не исчезли, не растаяли в воздухе призрачной дымкой.
