причину.
– Что скажешь? – лекарка взглянула на Тейзурга.
– Сейчас выясним, – адресовав магам свою обычную насмешливо-снисходительную улыбочку, тот подошел к Омлахарисият и взял ее за подбородок. – Радость моя, посмотрите на меня. Вы меня слыши…
И осекся на полуслове.
Есть такие книжные выражения – «замер как истукан», «кровь отлила от щек». Именно это сейчас и произошло с Эдмаром. На мгновение он как будто оцепенел, насмешку с его лица словно тряпкой стерли. Зинта испугалась, что это какие-то чары, которые и на него тоже перекинулись, но в следующий момент он пробормотал:
– Разве это возможно?.. Как?..
Все заговорили одновременно:
– Что случилось, коллега Тейзург?
– В чем дело?
– Что с тобой?
– Не ожидал такого… – овладев собой, он выдавил кривую улыбку. – Но это заклятье можно снять.
– Коллега Тейзург, что именно вызвало у вас такую реакцию? – повторил вопрос Крелдон.
– Ничего угрожающего, коллега Шеро. Просто я удивлен тем, что увидел, – он продолжал криво улыбаться, хотя его глаза вовсе не смеялись. – Хантре, ты говорил, что тебя хотели женить на этой девушке. Между вами что-нибудь было?
– Нет. Я отказался, и свадьба не состоялась.
– Интимная близость между вами была, какая бы то ни было? – прошипел Тейзург с опасным прищуром – словно собрался убивать и прикидывает, с кого начать.
– Нет, я же сказал.
– Тогда хвала Госпоже Вероятностей! И твоей несговорчивости. Даже если бы ты спалил дотла всю Кукурузную Прорву, это было бы меньшим злом, чем близость между вами.
– Я чувствовал, что там что-то мутное. Что могло произойти, если бы я поддался на их уговоры?
– Боюсь, ты бы тогда повторил то, что однажды уже сделал – суицид, отягощенный направленным на самого себя проклятием. Скорее всего, Лорма на это и рассчитывала. И если я, по милости Двуликой, еще когда-нибудь ее встречу…
– Да в чем дело, можешь объяснить?
– Скоро узнаешь.
Марченда вздохнула – как показалось лекарке, с облегчением. Окаменевшее лицо Суно приняло обычное выражение. Крелдон вперил в Тейзурга угрюмый взгляд.
На магическом уровне что-то едва не случилось, одна Зинта ничего не уловила, потому что не волшебница.
– Ты, действительно, что ли… – начал Хантре с каким-то почти болезненным недоумением, но замолчал, а потом спросил: – Ты понял, как снять с нее заклятье?
– Ну, разумеется, – ухмыльнулся Эдмар. – Для начала нужно удалить материальный носитель, который его удерживает. Признаться, я изрядно удивлен тем, что дражайшие коллеги до сих пор этого не сделали.
– Я же тебе говорила, не нашли мы этот носитель! – сердито выпалила Зинта.
Этот поганец испугался – не за себя, за Хантре, очень сильно испугался, она-то давно его знает. И сейчас он отыгрывается за свой испуг на тех, кто вовсе к этому не причастен, вполне в его духе.
– Зинта, тебе простительно, ты не маг. Но мои достопочтенные коллеги, увы, меня разочаровали. Господа, у вас есть полминуты, чтобы самостоятельно разгадать эту загадку и реабилитироваться в моих глазах.
Ей показалось, что Шеро, Суно и Марченда готовы испепелить его на месте, но трое высших магов Светлейшей Ложи держали лицо, потому что испепелить Тейзурга у них все равно бы не получилось. Да к тому же здесь Хантре, который неизвестно чью сторону примет.
Омлахарисият безучастно стояла посреди комнаты.
– И я не могу разгадать, – сказал Хантре. – Возможно, это что-то такое, с чем никто из нас раньше не сталкивался.
– Тебе тоже простительно. В силу некоторых причин, для тебя это слепая зона. Так и быть уж, маленькая подсказка: носитель у вас перед глазами, вы его видите.
Фальшивая родинка? Чужой волосок, неотличимый от ее собственных волос? Все ведь проверили…
– Черная краска, господа, – выдержав паузу, сострадательно усмехнулся Эдмар. – Всего лишь немного черной краски.
Маги переглянулись. Не хотела бы Зинта оказаться на их месте – если б ее по лекарской части этак дурой выставили!
– Корень бугги, смешанный с черной краской? – лишенным эмоций тоном уточнила Марченда. – Спасибо за помощь, коллега Тейзург. Вы определили, где именно нанесено зелье?
– Необходимо удалить с ее тела все волосы до единого, включая брови и ресницы. Вы ведь это умеете, коллега Марченда? Мог бы я, но лучше, если это сделает женщина. Чтобы ей не пришлось испытывать неловкость, когда она очнется. Возможно, она вспомнит, что с ней происходило, пока она была под заклятьем.
Вот это правильно, подумала Зинта, совсем на тебя не похоже, но правильно.
– Идем со мной, – магичка взяла Омлахарисият за руку.
– И не забудьте убрать коричневую краску с ее кожи, – добавил Тейзург. – Скорее всего, это красящий сок какого-то растения, в который для стойкости тоже подмешали буггу.
– То-то у нее черты лица, нехарактерные для тропических народностей, – отозвалась Марченда. – Мы предполагали, что она метиска. Идем, моя хорошая.
Вроде бы дело пошло к примирению. По счастью, все трое – люди рассудительные. И зачем было, спрашивается, вот так по-зложительски их третировать?
Встретив хмурый взгляд лекарки, Эдмар печально улыбнулся:
– Бывает, что у тебя все рушится и сердце разрывается… Со мной это не в первый раз, а все равно больно, как в первый. Трудно быть добрым, когда вся жизнь вдребезги.
Присутствующие озадаченно молчали.
– Что у тебя рушится? – спросил Хантре.
– Скоро узнаешь.
– И как ты сразу определил, что носитель – краска?
– Тоже скоро узнаешь.
Марченда и Омлахарисият отсутствовали около часа. Эдмар помалкивал – один раз высказался и больше никакого театра, это подтолкнуло Зинту к мысли, что ему сейчас и впрямь нерадостно. Суно и Крелдон сидели с невозмутимым видом. Возможно, вели неслышную для других беседу, обмениваясь мыслевестями. Зинта бродила по комнате и рассматривала корешки книг на полках. Тикали висевшие в простенке ходики с резным кораблем.
Наконец те вернулись. Девушка странно выглядела без бровей и ресниц, а кожа у нее и впрямь оказалась светлая, как у ларвезийки или молонки.
– Теперь моя очередь, – заявила лекарка. – Призову силу Тавше и покончу с нарывами. Новые больше появляться не будут, раз заклятье разрушено, а то, что есть, быстро заживет. Главное, чтобы она очнулась.
– Вторая необходимая часть – назвать ее по имени, – сказал Тейзург. – Тогда очнется. Имя, данное ей при рождении, запрятано внутри «Омлахарисият» – как видите, ничего
