- Но-но! Не трогай.
- Короче, Яш, - вмиг посерьезнев, я перешла к делу. - Чего надо?
- Александра, выручай.
- Моя вечеринка, так понимаю, накрылась медным тазом.
- В отпуск отпущу, - пообещал директор. - Сколько ты в отпуске не была?
- Никогда.
- Вот видишь, - воодушевился он. - Съездишь, проветришься. Не в службу, а в дружбу.
- Учти, Яша, какой-нибудь Турцией не отделаешься.
- Нууу... - враз поскучнел мужчина.
- Не ну, а в Нидерланды хочу. Ты хоть понимаешь, что я две недели убила, чтобы все приготовить? А завтра мало того, что мое день рождение, так еще и выходной. Нидерланды, Яша. Не меньше.
- Только сделай.
В итоге перед многочисленными знакомыми я извинилась, послушала по телефону поздравления и попугала подчиненных, чтобы не заросли мхом. Яша, тем временем, запросил такой внешний вид, чтобы американцы рты пораскрывали, думать забыв про наш журнал в целом и его директора в частности.
Отослала главреду статью, поделала все дела, выслушала еще поздравлений десять и поздно вечером поехала искать себе платье. Москва не спала никогда, за что я безумно ее любила. И по магазинам мне тоже нравилось гулять в темное время суток. Заодно заехала домой за списком продуктов.
Не найдя ничего путного, кроме красивого нижнего белья и удобных черных туфель на умопомрачительном каблуке, поехала к другу Марго, специализировавшемся на дизайне винтажных вещей. Мужчина не спал, встретил меня радушно и выложил для примерки десятка два нарядов.
- Посмотри на это, - он дал мне в руки обычное черное закрытое платье под горло.
- У меня таких штук двадцать.
- Да ну? - и молодой парень ловко перевернул его, демонстрируя молнию от колен до ворота. - Правда? Держу пари, каждый второй будет жаждать одним движением ее расстегнуть.
- Ну-ну. Давай померю.
Платье действительно сидело как влитое, облегая тело, словно вторая кожа. Грубая и толстая молния змеилась по шее, позвоночнику и бедрам, привлекая внимание к изгибам фигуры. Парень не обманул - действительно возникало желание дернуть за собачку и одним движением расстегнуть. Хотя спереди все было более чем прилично - и шея закрыта, и грудь.
- Беру. И вот те два.
Вечером приехал уставший Рома, сразу завалившийся спать. Успел только в щеку чмокнуть, вручить подарок и пробормотать поздравление. Утром сразу уехал, сославшись на дела. Мол, всего пару часов, а еще надо с тем, с тем и с тем встретиться. Я покивала, в меру пожаловалась на Яшу и спровадила наконец-то мужа, с облегчением переведя дух.
Весь день прошел в приготовлениях. Заехала в салон красоты, сделала прическу, маникюр, педикюр и еще сто пять приятных и не слишком процедур. Красота - это тоже тяжкий труд требующий вложений. Вот я и вкладывала. Прямые волосы закрутили, превратив в короткое, едва прикрывающее шею буйство локонов, и сделали челку, как у Одри Хепберн, только косую.
Перед Яшей я предстала во всеоружии.
- Это что такое? - возопил начальник, заламывая руки. - Я что просил?
- Для "просил" - сними каких-нибудь девочек, - отрезала я и сняла пальто, повернувшись к нему спиной. Через плечо оглянулась и подмигнула. - А я, между прочим, не последний человек...
- Ладно-ладно, я понял, - сдал он назад. - Отлично выглядишь. Эти...приехали уже. Стоят, на своем курлыкают...
- Учили бы язык, Яков Саныч.
- В моем возрасте? Да зачем? В общем, слушай, - Яша целенаправленно потащил меня за собой, вежливо улыбаясь попадавшимся на пути людям. - Панцовский сказал, к понедельнику вернется, все возьмет на себя. В понедельник эти собрались к нам в редакцию. Посмотреть, мол, что да как.
- Поняла. Все будет в лучшем виде, Яш.
- Надеюсь.
Шеф меня представил, американцы по-деловому пожали руки, спросили, чем занимаюсь. Потом подошла еще редактор женского журнала, и мы принялись просто болтать. Дела все равно все будут решать на работе, а не здесь. Болец периодически дергал меня за рукав, и я ему на ухо кратко пересказывала наши разговоры. Мужчина, кроме фраз из путеводителя, знал еще одну, про capital of Great Britain, но говорить это американцам как-то постеснялся, поэтому только молчал, глушил шампанское и улыбался.
- Я передумала насчет Амстердама, - заявила мужчине, отхватив его в конце вечера. - В Аргентину хочу. Пить матэ и валяться на пляжу.
- На пляжу ей...На твой пляж всей редакции придется месяц работать.
- Яша, Панцовский только в понедельник приедет. Пока только я.
- Вымогательница.
Засмеялась, в щеку его чмокнула и, слегка пошатываясь, пошла ловить такси. Чисто случайно выпитый бокал вина сразу же дал о себе знать. Рисковать собой и своим авто я не собиралась.
Во дворе дома в сумочке завибрировал телефон. Страшно матерясь сквозь зубы, я пыталась удержаться на ногах, найти мобильник и не растерять содержимое клатча. Получалось плохо.
- Да! - рявкнула я. Где-то вдалеке залаяла собака.
- Ты чего шумишь? - нежным, но уставшим голосом спросила Рита. - Что-то случилось?
- Нет, не случилось. Второй час ночи. У тебя последние мозги отказали?
- Но ты же не спишь.
- Ну и что? Ох, черт!
- Что? - испуганно воскликнула девушка.
- Сумку выронила, - ворча себе под нос, нажала кнопку своего этажа и начала собирать выпавшую косметику. Лифт плавно поехал вверх. - Так зачем ты позвонила?
- Я...Ты опять будешь ругаться...
- Да говори уже!
- Мне просто показалось, что с тобой что-то случилось. Как-то нехорошо сделалось.
- Смотри поменьше ужасов на ночь, - посоветовала ей и прислонилась спиной к двери, устало прикрыв глаза. - У меня все отлично.
- Точно все хорошо?
- Точно, точно. Ладно, сейчас будет мой этаж. Спокойной ночи.
Пока искала ключи, двери лифта бесшумно распахнулись, выпуская на чистую и ухоженную площадку. Я голову вниз опустила, пытаясь на ощупь найти ключи, но в руки лезло что-то не то. Тушь, помада, блокнот...Наконец, гремящая связка оказалась в руке, и я уже сделала шаг к своей двери, как из угла раздался медленный, резкий, хрипловатый и угрожающе-нежный голос:
- Привет, солнышко, - мужская тень отделилась от стены, превратившись в угрожающую массивную фигуру, и сделала плавный шаг мне навстречу. - Для покойника с восьмилетним стажем ты выглядишь очень неплохо. Хотя и сама это знаешь, верно?
Глава 63.
- Я почти не жалею, что прожила жизнь так, как прожила.
- Знаете, что это означает? Что в принципе, вы прожили ее не так уж плохо, но если бы вам дали возможность, вы бы все в ней изменили.
