во взгляде говорит Даниэль. — Знаю, я не имею права ни о чем просить тебя, но…
— Какая? — спокойно спрашивает Анна.
— Пожалуйста… Не обижай мою сестренку. Кэссиди — очень хорошая девочка, которой не хватает любви и внимания. Не срывай на ней зло только потому, что я — ее брат. Она не виновата в моих ошибках и не должна отвечать за них.
— Не беспокойся, Даниэль. Я не буду ее обижать.
— Но… Если ее присутствие тебя напрягает, то никаких проблем. Я поговорю с ее врачом и попрошу его найти для Кэсс другую палату.
— Нет, не надо… Пускай остается здесь. Нам обеим не будет скучно.
— Спасибо большое.
— Тогда и ты сделай кое-что…
— Что?
— Попроси ребят приехать сюда, — с грустью во взгляде просит Анна. — Я ужасно соскучилась по парням и девчонкам.
— Конечно, Анна, не беспокойся, — кивает Даниэль. — Я передам им, что ты пришла в себя. Девчонки будут особенно рады. Они успели пролить много слез.
Еще секунду посидев на койке, Даниэль медленно встает с нее и черепашьими шагами направляется к выходу, пока Анна смотрит на него грустным, полным боли взглядом. Но не дойдя до выхода, мужчина разворачивается к девушке.
— Однажды этот кошмар закончится, — уверенно обещает Даниэль. — Я ни за что не откажусь от идеи спасти тебя и твоих родителей.
— Я верю, — кивает Анна.
— Я делаю все это не только потому, что обещал твоим родителям, но еще и потому, что люблю тебя. Всегда буду любить. Время не изменит мои чувства.
Анна ничего не говорит и, нервно сглотнув, переводит взгляд на свои руки.
— В любом случае я готов ждать столько, сколько нужно. Ждать, когда постараешься понять и простить меня. Что мы хотя бы сможем… Остаться друзьями.
Анна снова переводит взгляд на Даниэля, едва сдерживая слезы и желание перестать делать вид, что ее не трогает ничего из того, что этот человек говорит таким дрожащим голосом.
— Пока, Анна. Выздоравливай поскорее. Делай все, что говорят тебе врачи. Я хочу видеть тебя живой и здоровой. Что бы с нами ни случилось.
Не услышав от Анны ни единого слова, Даниэль направляется к выходу и покидает палату, закрыв за собой дверь. Проводив его грустным взглядом, девушка тяжело вздыхает с прикрытыми глазами и вытирает слезы с лица.
— Это твой шанс доказать, что ты не лжешь и не болтаешь впустую, Даниэль, — очень тихо говорит Анна. — Я готова дать его тебе… Потому что хочу выбраться из этого ада и знать, что моим родителям ничего не угрожает… И узнать, на что ты пойдешь ради меня. Могу ли я верить тебе.
Анна с грустью во взгляде тяжело вздыхает, нервно сглатывает и бросает взгляд на потолок, который медленно она сканирует, лежа на спине со сложенными на животе руками и надеясь, что однажды ее разум и сердце все-таки договорятся и позволят ей обрести покой рядом с тем, без кого она уже не представляет свою жизнь.
Глава 39
На следующий день Наталия, Хелен, Эдвард, Даниэль и Питер собрались в больнице, чтобы навестить ее и Кэссиди. В какой-то момент почти все расходятся в разные стороны по своим делам, пока Питер, Эдвард, Терренс и Анна остаются в палате наедине.
— Даниэль старается вести себя так, словно ничего не происходит, — признается Эдвард. — Болтает, смеется и улыбается. Особенно много он смеялся с Кэссиди.
— Но все это неискренне? — заключает Терренс.
— Именно! Мы делаем все, чтобы не дать ему грустить, но этого недостаточно. Даже Кэссиди не в силах помочь.
— Она неплохо держится, — отмечает Питер. — Столько всего пережила, но все еще в состоянии улыбаться и смеяться.
— Посмотрим, что Кэсс расскажет нам про своего братца, — хитро улыбается Эдвард. — Уверен, что будет ужасно весело!
— Уже не терпится послушать!
— Надеюсь, Кэсс заступится за нас, если он начнет обижать нас, — скромно хихикает Питер.
— Может, эта девчонка подскажет мне еще парочку классных способов поиздеваться над моим братцем.
— Да, я обязательно с ней поговорю, — с хитрой улыбкой гладит подбородок Терренс.
— Сложи перышки, Терри! Кэссиди не станет возносить тебя до небес. Потому что она сохнет по Питу.
— А это мы еще посмотрим! Вот увидит она меня вживую и будет по ночам мечтать обо мне.
— Если бы Роуз не встречался с Хелен, то Кэссиди быстренько взяла бы его в оборот.
— У нее губа не дура, — с гордо поднятой головой отвечает Питер и запускает пальцы в свои белокурые волосы. — Эта девочка знает толк в шикарных парнях.
— Ах, я радуюсь каждый раз, когда какая-нибудь девчонка не западает на моего братца! — широко улыбается Эдвард. — Ну прямо бальзам на душу!
— Да, нечасто увидишь, как нашему любимому Терри дают отставку.
Эдвард и Питер тихонько хихикают, пока Терренс, сильно нахмурившись и скрестив руки на груди, качает головой.
— Ох, парни, вам бы только посмеяться, — скромно хихикает Анна, заправив прядь волос за ухо.
— Мы всего лишь пытаемся отвлечься, — разводит руками Питер.
— Не зря мы с девочками говорим, что вы ведете себя как дети.
— Да ладно тебе, подруга! — бодро восклицает Эдвард, соскакивает с диванчика и усаживается на койку напротив Анны. — Расслабься! Начни думать о чем-то хорошем!
— Все это лишь временный эффект, — тяжело вздыхает Анна, рассматривая свои руки. — Беды-то никуда не денутся.
— Обещаю, милая, скоро все закончится, — мягко отвечает Терренс и присаживается на койку Кэссиди. — Мы поможем тебе выбраться из той ситуации, в которой ты оказалась, и прийти в себя. И мы намерены довести это дело до конца. Намерены проучить Джулиана и его папашу.
— Мне не оставили выбора. — Анна бросает взгляд на свои руки. — Я была вынуждена согласиться из-за родителей. Это они настояли на этом и не пожелали слушать меня и заставлять Даниэля оставить нас в покое. Наоборот, они буквально целуют ему руки и поклоняются в ноги.
— Но ты ведь хотел, чтобы он помог тебе? Правда?
— Э-э-э… Да… Где-то в глубине души я… Хотела, чтобы именно он помог мне.
— Да, я прекрасно понимаю, что ты злишься на него, но этот человек — твой шанс быть под прекрасной защитой. Пока ты будешь рядом с Даниэлем, Поттер не посмеет тронуть тебя. Потому что Перкинс перетянет все внимание на себя.
— Я знаю… — тихо произносит Анна. — Но то, что он помогает мне, не означает, что я прощу его.
— Тебя никто не заставляет. Главное — не отказывайся от его помощи, если хочешь покончить с этой историей.
— Пусть делает что хочет, но не рассчитывает на доброе слово с моей
