к Виши ослабла. Британцы предложили Дарлану различные варианты: от включения его флота в состав британского флота до отправки кораблей в Карибский бассейн, где они будут обездвижены до конца войны. Дарлан считал, что французы как были французами, так ими и останутся. Единственным выходом, как ясно дали понять британцы, было нападение Королевского флота, что он и сделал 3 июля 1940 года, не давая покоя. Хотя "Страсбургу" удалось спастись, британцы достигли своих главных военных целей: французские корабли были разбиты, хотя и ценой примерно 1300 французских жизней.12 Но Британия поплатилась и политическими издержками: рудиментарные дипломатические связи с вишистской Францией были разорваны. Ненависть Дарлана к Британии подтвердилась. Теперь Гитлер мог убедиться, что французский флот и армия в Северной Африке и Французской Сирии возглавлялись людьми, которые оставались упорно преданными режиму Виши. Они могли бы быть полезны против британцев, но границы были нечеткими: Франция считала себя вне войны. Мерс-эль-Кебир подтвердил мнение Гитлера о том, что он должен сосредоточить свою войну в Северной Европе. Муссолини можно было позволить себе те клочья, которые он искал в Средиземноморье, хотя о Тунисе не могло быть и речи: немцы считали, что Северная Африка находится в большей безопасности в руках сговорчивой вишистской Франции, и они посмеялись над требованием министра иностранных дел Чиано отдать Ниццу, Корсику, Мальту, Тунис и часть Алжира.13
Поэтому следующие столкновения Британии в Средиземном море произошли с итальянцами, которые захватили Сиди-Баррани на крайнем западе Египта, но ненадолго. В ноябре 1940 года британцы одержали победу в Таранто, где воздушная атака, предпринятая с палубы авианосца Illustrious, подбила Littorio, самый мощный корабль, которым располагали итальянцы, и потопила линкор Cavour.14 Эта быстрая и легкая победа отбила у итальянцев охоту искать сражения на море и, что еще важнее, подтвердила, что даже ограниченная воздушная мощь может подавить гордость вражеского флота. Теперь вопрос заключался в том, могут ли воздушные налеты помочь завоевать остров. Мальта подвергалась итальянским воздушным атакам почти с самого начала войны между Великобританией и Италией, хотя с помощью недавно разработанных радаров маленькие самолеты "Вера", "Надежда" и "Милосердие" оказались на удивление эффективными против итальянской Regia Aeronautica, пока эскадрилья современных самолетов "Харрикейн" не прибыла для усиления британской противовоздушной обороны. В начале 1941 года немецкие и итальянские самолеты покалечили "Иллюстриус", когда он шел на восток от Гибралтара, хотя ему удалось войти в Большую гавань Мальты.15 Бомбардировки Мальты усилились: немцы ежедневно совершали воздушные налеты, разрушая Валлетту и Три города на противоположной стороне Большой гавани, а также убивая сотни мальтийских гражданских лиц, которые вместе с британскими войсками, расквартированными на острове, постоянно испытывали нехватку продовольствия и других предметов первой необходимости. Ситуация стала еще хуже после декабря 1941 года. К этому времени немцы стали относиться к Средиземноморью более серьезно. Фанатичный Кессельринг был назначен командующим в Средиземноморье и предпринял целенаправленные усилия по уничтожению британских конвоев, направлявшихся на Мальту. Однако по мере усиления немецкого присутствия росло и давление с других направлений, ведь нацистская Германия и Советский Союз находились в состоянии войны. К осени 1941 года британцы смогли ответить бомбардировочными кампаниями на Сицилии и в Северной Африке, а британские подводные лодки нацелились на итальянские и немецкие суда, снабжавшие силы Оси в Северной Африке. Немцы и итальянцы были настолько раздражены, что проконсультировались с третьей крупной державой Оси, Японией, о наилучшем способе захвата острова, учитывая японский опыт в Тихом океане; одним из методов, который они предложили использовать, было голодание.16
Теперь Мальта обладала Большой гаванью, заполненной обломками, телами утонувших моряков и нефтью с затонувших судов (которая грозила загореться). Частично защитникам удалось сохранить Мальту в качестве базы для самолетов и подводных лодок, способных доставить неприятелю неприятности и помешать его переброске войск и грузов в Северную Африку. Неудивительно, что вторая Великая осада Мальты так же глубоко запечатлелась в мальтийском сознании, как и Великая осада 1565 года.17 Черчилль опасался, что ситуация достигла такой точки, когда державам Оси даже не потребуется вторжение: Мальту просто разбомбят до полного подчинения. Британские конвои подвергались огромному давлению со стороны подводных лодок в водах к югу от Майорки, а затем со стороны итальянских крейсеров и немецких и итальянских самолетов на подходе к Тунису - в августе 1942 года только пять судов из четырнадцати конвоев, направлявшихся из Гибралтара, достигли безопасной стоянки на Мальте.18 К счастью, немцы сами не могли решить, хотят ли они захватывать остров, тем более что это означало бы совместные учения с итальянской армией, которую они в последнее время все меньше и меньше уважали в Северной Африке; а Муссолини полагал, что остров достанется ему, как только Великобритания будет вынуждена капитулировать на всех фронтах.19 К счастью, немцы тоже стали все более одержимы своими амбициями в Северной Африке, по мере того как Роммель продвигался на восток к Тобруку, и поэтому к маю 1942 года Мальта казалась второстепенным вопросом. Страны Оси были убеждены, что война в Средиземноморье будет выиграна на суше, а не путем завоевания маленького пыльного острова. Британские командиры тоже считали, что "лучше потерять Мальту, чем Египет".20 Однако спасло Мальту, несомненно, то, что жители острова не позволили постоянным бомбардировкам и месяцам полнейших страданий сломить их решимость, и это было должным образом признано, когда король Георг VI наградил весь остров Георгиевским крестом. Эта медаль до сих пор изображена на мальтийском флаге как напоминание о героическом сопротивлении острова: 30 000 зданий были повреждены или разрушены, а 1300 мирных жителей погибли от бомб.21
Мальта устояла, но в 1941 году британцы были побеждены в битве за Крит, хотя его стратегическая ценность для немцев была не совсем очевидна.22 Германское верховное командование имело лишь разрозненное представление о важности Средиземноморья. Немцы рассматривали Миттельмир с точки зрения Балкан. Вопрос о том, кто в долгосрочной перспективе будет контролировать морские пути, рассматривался как вопрос между Италией и Великобританией. Поскольку немецкие войска сражались вместе с итальянцами в Северной Африке, державы Оси стремились обеспечить безопасность маршрута снабжения через Средиземное море с севера на юг. Но способ, выбранный фюрером для этого, вызывал споры. Когда Гитлер решил послать подлодки в Средиземное море - опасное мероприятие, поскольку это означало прохождение Гибралтара, - адмирал Радер возразил, что это повредит немецким военным усилиям в Атлантике. Державы Оси знали, что Средиземное море открывает доступ к нефтяным запасам Ближнего Востока через Суэцкий канал, хотя было нереально ожидать, что этот путь будет быстро открыт. Но запасы нефти держав оси были на исходе; к лету 1942 года итальянский флот оказался
