ей в тот миг казалось, командирским тоном главврача. — Что вы себе позволяете в присутствии ребенка? Неудивительно, что его психика в таком плачевном состоянии! — Она, боясь оглянуться наверх, на замершую в ступоре Нину, летела прямиком к Гольдеру, отпихнула охранников. — Отпустите его. Это что еще за обращение? Он же отец ребенка, он приехал сюда по нашему вызову. Или вы что, хотите, чтобы мы с Ниной Георгиевной обратились в комиссию по делам несовершеннолетних, в милицию, в прокуратуру, поставили вопрос об опекунстве?!
Криком своим она не думала напугать их, просто затыкала им всем рот. Схватила ошеломленного, избитого, расхристанного Гольдера за руку, потащила его на улицу.
— Я должна с вами поговорить. Вы отец мальчика. У нас с вами много тем найдется для обсуждения.
Охранники остались в доме. Домочадцы тоже. И Нина.
— Марк, пожалуйста, выслушайте меня, — тихо, уже совсем другим тоном сказала Катя, едва не задохнувшись от холодного ноябрьского воздуха. — Только, пожалуйста, не перебивайте!
Капитан Углов, как верный коллега и товарищ, Колосова не бросил, повез устраивать в ведомственную гостиницу. Рядом с гостиницей была шашлычная, в ней они скромно и поужинали. Поднялись в номер и в спартанской обстановке выпили на посошок. Углов начал было прощаться, но тут, как на грех, речь снова зашла «о работе». Беседа оживилась, выпили еще по одной — за знакомство и за сотрудничество. Часы показывали уже полночь, а новоиспеченные коллеги и не думали расставаться.
— Все, сейчас в седьмое заеду, гляну, как там наша смена дежурит, — и домой, — сказал Углов.
— Я с тобой, Леша. — Колосов, взвинченный разговором, чувствовал, что в этой тихой ведомственной гостинице ему сегодня уже не уснуть.
А город, заваленный снегом, дрых во всю ивановскую. Коммунальные службы тоже, видимо, взяли тайм-аут. Углов вел машину по снежной целине осторожно. В отделении милиции все было по-прежнему, только народу клубилось поменьше — часть дежурных сотрудников спали в комнате отдыха и свободных кабинетах.
Углов связался с мобильным постом наблюдения, дежурившим на улице Красной Армии, у дома гражданки Рощук. Там, как и многие ночи подряд, было тихо. — По такой непогоде и по городу-то особо не проедешь. — Углов зевнул умиротворенно. — Ну все, Никита, довезу тебя назад до гостиницы и…
Как выяснилось позже, он хотел сказать «и айда». Но в этот момент у него в руке ожила рация:
— Товарищ капитан, он только что вошел в подъезд!
— Кто?! Юргин?!!
— Кажется, да.
— Ну, ребята, я ж минуту назад с вами говорил, у вас там ноль был полный!
— Виноваты, товарищ капитан, отвлеклись. Он словно ниоткуда взялся, возник из темноты у подъезда. Машины мы не видели, шума мотора тоже. Значит, пришел пешком.
— Значит, пешком. Если это, конечно, Юргин. — Углов глянул на Колосова. — Ну, коллега, кажется, удачу ты нам принес своим приездом. Вот-вот пойдут тут у нас веселые дела.
На улицу Красной Армии выдвинулись мгновенно. Подключилась местная ГИБДД, с ходу блокировала весь жилой массив. Дом гражданки Рощук — новая кирпичная четырнадцатиэтажка — располагался в районе элитных новостроек на набережной.
Шел второй час ночи. Падал, валил стеной снег.
— Полчаса еще даю им на интим, — распорядился Углов. — Если и правда это наш Жора Хабаровский, то брать его будем теплого в постели, когда рассиропится с девкой своей Тамаркой, размякнет в конец.
Разговор этот шел уже в подъезде на первом этаже у лифта. Колосов по московской привычке ожидал встретить в элитной многоэтажке охрану, но ее не было. Имелась будка консьержа, но и его пришлось разыскивать с собаками через дежурного по ДЭЗу. Консьержа вырвали из объятий Морфея, пригласив вместе с дворником быть понятыми.
— А в чем дело? — тревожились понятые. — У нас дом
Приличный, у нас вот и глава районной администрации тут сыну квартиру купил.
Квартира, приобретенная гражданкой Рощук, оказалась на третьем этаже. На лестничной площадке этажом ниже замерла в ожидании группа захвата. Колосов был в самой гуще событий. Возвращаться в гостиницу, когда вот-вот могло произойти такое экстраординарное событие — вооруженное задержание особо опасного, подозреваемого в совершении группового убийства, — значило потерять и профессиональное лицо, и уважение волгоградских коллег. Однако в роли праздного зрителя Никита чувствовал себя весьма неуютно. Дома, в области он привык сразу же подминать аналогичные ситуации под себя. И привычка стала его второй натурой.
— Как планируете брать? Через дверь? — спросил он Углова.
— А как же еще?
— Я с такими дверями уже имел дело, это стальная дверь, такие делают в Израиле, — хмыкнул Колосов. — Там отлично укреплена дверная коробка и сталь в два пальца толщиной. У замков защита от автогена. Нужен будет тол, чтобы своротить ее, заряд малой мощности.
— Тола у нас нет. Да если я тут толом шарахну, нашему управлению потом ни в жизнь с владельцами здания не расплатиться. Меня ж начальство линчует, ты что очумел? — Углов хмыкнул. — Ничего, это все ваши столичные фишки. А у нас вон в спецназе Боря Сабянин — видал его? Нет? Увидишь еще. Вот дадим ему кувалду, он эту вашу дверь «мейд ин Израиль» в четверть часа на куски разнесет.
— И все же про запас надо иметь и другой вариант штурма квартиры, — не уступал Колосов.
— Ну какой?
— Мы вот с тобой дом снаружи осматривали. Там пристройка — что в ней?
— В подвале паркинг, на остальных этажах что-то вроде спортивно-развлекательного центра для жильцов: боулинг, тренажерный зал.
— Туда, на крышу подняться будет несложно. Там эркеры по стене. Если постараться, при определенной сноровке с крыши по ним можно будет добраться до окна их квартиры.
— Коллега, уж извини, чего-чего, а альпинистов-экстремалов у меня в группе захвата нет.
— Я бы мог попробовать, — предложил Колосов скромно, вспомнив свои не слишком, впрочем, удачные опыты альпинизма в Домбае, куда ездили они с Сергеем Мещерским. — Только мне нужна будет крепкая веревка.
Углов ничего не ответил, но насчет веревки распорядился найти. Полчаса, отпущенные себе самим на подготовку к операции по задержанию, а подозреваемым — на «интим» истекали.
— Ну что, сейчас разыграем все как по нотам. — Углов с помощью коллег на площадке второго этажа облачался в бронежилет и шлем. — Я звоню под видом соседа снизу — якобы там протечка, стояк у них общий, так что эта Тамарка Рощук поверить должна: с постели-то встать, открыть. Так, все по местам. Всем помнить — если это действительно Юргин, терять ему нечего. Он вооружен и пушку свою в ход пускает, не задумываясь, так что всем быть максимально внимательными и осторожными. Если же там с Рощук в квартире не он,
