и что-то какой-то странный у меня график работ.
У женщины прилила кровь к щекам, румянец можно было различить даже сквозь толстый слой тональной пудры.
— Естественно. Вас назвать профессионалом в чем бы то ни было язык не повернется. А инструктаж вы будете проходить только после того, как по вам будет принято окончательное решение.
— То есть, распоряжение от Алексея Алексеевича для вас недостаточное решение?
— Да ты… Ты… Как ты смеешь? — Громко выдохнув через нос, она подошла к высоким распашным дверям, резко дернув и на себя с видимым трудом. Заглянув внутрь и убедившись в отсутствии людей, она прошипела. — Вот этот зал помой! Как будет распоряжение трудоустроить, тогда и поговорим. Сказали дать работу. Вот иди и работай. И чтобы ниже воды, тише травы. Приду — проверю.
И, резко крутанувшись на каблуках, женщина пошагала прочь, чеканя шаг. А я так и осталась стоять с инвентарем посреди коридора. Да уж, нервишки-то у мадам ни к черту. Вот кого давно бы стоило перепроверить на профпригодность.
Зашла в предложенное мне помещение, да так и застыла с открытым ртом. Вот это я понимаю Ирма-затейница!
Моим глазам открылся вид на роскошное убранство гигантского кабинета. Площадью зал был метров семьдесят. Тем не менее это была светлое, уютное место для заседаний и встреч. Нежно-голубое убранство было стильно украшено золотом в дворцовом стиле. Высота потолков достигала метров пяти, не меньше. А с потолка свисали огромные хрустальные люстры. Количество высоких окон от пола до потолка стремилось к бесконечности. Длинный стол, цвета слоновой кости, в форме прямоугольного кольца, опоясывающий все помещение, поражал резьбой и монументальностью. Глубокие, шикарные деревянные кресла окружающие его, обитые нежно-персиковым бархатом, так и манили устроиться в их уютных объятиях с книжкой и какао.
Я прошла в дальний конец помещения, рассматривая затейливый фасон гардин, лепнину, зеркала. Дубовый наборный паркет притягивал взгляд дорогим матовым блеском. А, самое главное, идеальной чистотой. Ни пылинки.
И что мне прикажете делать? Посмотрела на свое ведро, сиротливо стоящее на входе. Да это же бред возить по паркету этой тряпкой. Его, скорее всего, полируют специальными средствами.
В конце помещения находилась неприметная дверца, ведущая в санузел, такой же по-королевски шикарный, под стать помещению.
Грустно провела взглядом по бесконечному ряду стульев, стоящих вдоль стены, и присела на краешек одного из них, пригорюнившись.
Невольно вспомнила вчерашний вечер и наше фееричное возвращение к родным пенатам.
Не успела я зайти в дом и разуться, как из спальни выскочил всклокоченный Сенсей с хищным выражением лица и занял боевую стойку. Все замерли кто где стоял, обезумев от столь неоднозначной картины.
Сенсей шумно втянул воздух носом, чиркнул по всем взглядом, словно лезвием, и остановился на мне. Его брови нахмурились еще сильнее, хотя, казалось, куда уж круче.
— Ты-ы-ы-ы, — он указал на меня своим напряженным, желтым, узловатым пальцем, — Что ты опять натворила, глупая доверчивая кицунэ?! — его грозный голос перешел в рык.
А мы все не на шутку перепугались.
В одно слитное движение он метнулся ко мне. Схватил за предплечье и втянул носом воздух в нескольких сантиметрах от моих волос.
— Сенсей, вы чего? — Соня всплеснула ладошками и прикрыла рот. — Это же мы! — голос ее дрожал от страха и непонимания.
Мужчина резко зыркнул на нее, и тут же напряжение начало его отпускать. Он строго посмотрел на меня и уже почти нормальным голосом выдал:
— Почему твой источник полон неизвестной чужой энергии? Да он сейчас словно бычий пузырь, раздутый до предела и выставленный на солнце! Того и гляди лопнет!
Я так и стояла, хлопая глазами. До меня начало доходить, что учитель почувствовал энергию, добровольно отданную мне ведьмой.
Я до сих пор ощущала себя запредельно бодрой, готовой хоть сейчас совершать богатырские подвиги, всходить на Эверест и печь Наполеон одновременно. Хотя день уже клонился к вечеру. Словно выпила пол-упаковки энергетика и пару термосов эспрессо вдогонку. Что он там сказал? Переполнен до предела? Мне стало страшно.
— Хлопаешь глазами? Что за безголовые выходки я тебя спрашиваю? Ты что ненормальная? Это совсем другая энергетика! Да она могла тебя просто изнутри разорвать в утиный фарш! Тебе просто повезло, что в твоем энергетическом центре на тот момент твоей родной энергии не было! Иначе мог бы создаться конфликт. Это словно та вода, капающая на сковородку с кипящим маслом!
Я обалдевала от вновь открывшихся обстоятельств. Вот так помощь от наставника… Вот так подарочек с сюрпризом!
А Сенсей и не думал успокаиваться:
— Что за поведение? Нельзя никуда отпустить! Быстро на тренировку. Нужно эту гадость неизвестную срочно из тебя изгонять, наполнять средоточие твоей родной энергетикой, чтобы она залечила воспаленные каналы. Это ж надо так умудриться. Столько лет прожил, а хуже испытания у меня еще не было. Да что ж такое…
Он развернулся и направился в свою комнату, так и продолжая причитать, вскидывать руки, задевая рукавами кимоно стены и мебель. Он так и не изменил своему стилю, ходя круглый год в белоснежном кимоно, на котором не было замечено ни единого пятнышка грязи, шокируя неподготовленную публику своим прикидом.
Я встретила сочувствующие взгляды подруг и поплелась следом. Понимая, что впереди меня ждала лишь магическая порка на пределе моих возможностей. Словно нерадивого ребенка, шедшего получать ремня вслед за родителем, осознающего и каящегося в содеянном.
В итоге, насколько я опрометчиво поступила и как рисковала, я поняла лишь многие часы спустя. Чем больше я расходовала закачанную в меня энергию, выполняя упражнения Сенсея, тем хуже мне становилось. В груди нарастало жжение, конечности начинало покалывать и сводить судорогами, в голове шумело.
— А ты как хотела? Я даже не могу тебя подлечить, пока эта гадость в тебе. Это как ртуть. Полезный материал, но в малых дозах и строго изолированный. Ты же хлебнула от души, словно бомж, дорвавшийся до дармовщины. Как только каналы твои не иссушились, не понимаю! Если нам удастся восстановить целостность структуры, считай этот день своим вторым рождением! Глупая, глупая курица. Да что там! У курицы инстинкт самосохранения и то сильнее развит!
Я очнулась оттого, что меня шлепали по щекам. Надо мной нависал Сенсей, заботливо и тепло улыбаясь.
— Ну, что, с новым рождением, девочка? Это было очень глупо, рискованно и самонадеянно, но мы справились. Я тебя подлечил, и теперь вижу, что твои энергетические каналы увеличились практически вдвое. Сейчас они практически пусты, я впустил в них энергию, достаточную для самовосстановления. Теперь около недели строго-настрого никаких расходов энергии. Организму нужно восстановиться. Даже тренировки отменим,
