проволоки, когда Робин закричала:
— Они бегут, они бегут, помоги мне...
Он перегнулся через ограждение и вытащил ее к себе. Штанины ее спортивного костюма порвались об оставшуюся проволоку, но она выбралась на дорогу.
Страйк слышал топот бегущих людей.
— Сколько их?
— Двое... Уходим, пожалуйста...
— Садись, — сказал он, отталкивая ее, — просто садись в машину. БЫСТРО! — проревел он, когда Тайо Уэйс прорвался сквозь заросли деревьев и побежал к силуэтам людей, которые виднелись перед ним.
Когда Тайо бросился на детектива, Страйк замахнулся тяжелыми металлическими кусачками для проволоки и ударил ими Тайо сбоку по голове. Тот рухнул, и фигура позади него резко остановилась. Прежде чем кто-либо из мужчин успел нанести ответный удар, Страйк направился к машине. Робин уже завела двигатель. Она увидела, что Тайо снова поднялся на ноги, но Страйк был уже внутри машины. Он нажал на педаль газа, и, когда они помчались на головокружительной скорости, Страйк понял, что время его тревог чудесным образом закончилось, а Робин дрожала и всхлипывала от облегчения.
88
ОСТАНОВКА ДВИЖЕНИЯ является покоем.
Когда придет время остановиться, тогда остановись.
«И цзин, или Книга перемен»
Перевод Ю. К. Щуцкого
— Гони, гони, гони, — отчаянно повторяла Робин. — Они увидят номерные знаки на камерах...
— Это не страшно, они фальшивые, — успокоил Страйк.
Он взглянул на нее и даже в тусклом свете был потрясен тем, что увидел. Она выглядела худее на добрую дюжину килограммов, а ее опухшее лицо было покрыто то ли грязью, то ли синяками.
— Мы должны позвонить в полицию, — сказала Робин. — Там умирает ребенок — Джейкоб, вот кто такой Джейкоб, и они перестали его кормить. Я провела с ним весь день. Мы должны вызвать полицию.
— Мы позвоним им, когда остановимся. Мы будем там через пять минут.
— Где мы будем? — встревоженно спросила Робин.
Она думала, что они едут прямиком в Лондон, она хотела уехать как можно дальше от фермы Чапмена, ей хотелось поскорее вернуться в Лондон, к здравомыслию и безопасности.
— У меня номер в отеле дальше по дороге, — объяснил Страйк. — Если нужна полиция, надо обратиться в местное подразделение.
— А что, если они придут за нами? — спросила Робин, оглядываясь через плечо. — А что, если они будут искать?
— Пусть приходят, — проворчал Страйк. — Для меня врезать еще кому-нибудь из них было бы большим удовольствием, твою мать.
Но когда он снова взглянул на нее, то увидел неприкрытый страх.
— Они не придут, — произнес он своим обычным голосом. — У них нет никакой власти за пределами фермы. Они не могут забрать тебя обратно.
— Не могут, — сказала она больше себе, чем ему. — Нет, я... я полагаю, что нет...
Ее внезапное возвращение на свободу было слишком грандиозным, чтобы Робин смогла осознать его за несколько секунд. Волны паники продолжали накатывать на нее: она представляла, что сейчас происходит на ферме Чапмена, задавалась вопросом, как быстро Джонатан Уэйс узнает о ее побеге. Было почти невозможно представить, что его власть не распространялась ни на эту темную, узкую дорогу, обсаженную деревьями, ни даже на салон автомобиля. Страйк был рядом с ней, большой, осязаемый и реальный, и только сейчас ей пришло в голову, что бы с ней стало, если бы его там не было, несмотря на ее абсолютную уверенность в том, что он ждал.
— Вот и все, — отметил Страйк пять минут спустя, заезжая на темную автостоянку.
Когда Страйк заглушил двигатель, Робин расстегнула ремень безопасности, привстала со своего места, обняла его, уткнулась лицом ему в плечо и разрыдалась.
— Спасибо тебе.
— Все в порядке, — Страйк обнял ее, шепча ей в затылок. — Это моя работа, не так ли… ты выбралась, — тихо добавил он, — теперь с тобой все в порядке...
— Я знаю, — всхлипнула Робин. — Прости... прости...
Оба находились в очень неудобных позах для объятий, тем более что Страйк все еще был пристегнут ремнем безопасности, но они не отпускали друг друга в течение нескольких долгих минут. Страйк нежно гладил Робин по спине, а она крепко держала его, время от времени извиняясь, когда воротник его рубашки намокал. Вместо того чтобы отпрянуть, когда он коснулся губами ее макушки, она сильнее прижалась к нему.
— Все в порядке, — повторял он. — Все в порядке.
— Ты не знаешь, — всхлипывала Робин, — ты не знаешь...
— Расскажешь мне позже, — сказал Страйк. — У нас еще полно времени.
Он не хотел отпускать ее, но в армии он часто имел дело с травмированными людьми, он по сути и сам стал одним из них после того, как машина, в которой он ехал, взорвалась, захватив с собой половину его ноги. Он помнил, как от него требовали все рассказать и тем самым заново пережить катастрофу сразу после того, как она произошла. А все, что в тот момент на самом деле ему было нужно, это забота и участие, поэтому он понимал, что сейчас с разбором полетов следует подождать.
Они вместе направились через лужайку к невысокому гостевому домику, одному из трех в ряду, Страйк обнимал Робин за плечи. Когда он отпер и распахнул дверь, чтобы впустить ее, она переступила порог, не веря себе: ее взгляд блуждал по кровати с балдахином и подушкам, которых, по мнению Страйка, могло быть и поменьше, по стоящему на комоде чайнику и телевизору в углу. Комната казалась невообразимо роскошной: иметь возможность приготовить себе горячий напиток, иметь доступ к новостям, самой управлять выключателем света…
Обернувшись, она посмотрела на своего закрывающего дверь партнера.
— Страйк, — сказала она с дрожащим смешком, — ты такой худой.
— Это я-то, блин, худой?
— Как ты думаешь, я могу что-нибудь съесть? — робко спросила она, как будто просила о чем-то неразумном.
— Да, конечно, — ответил Страйк, подходя к телефону. — Чего ты хочешь?
— Все, что угодно, — сказала Робин. — Сэндвич... что угодно...
Пока он набирал номер главного здания отеля, она беспокойно расхаживала по комнате, пытаясь убедить себя, что она действительно здесь, прикасаясь к поверхностям, разглядывая украшенные узором из листьев обои и керамическую голову оленя. Затем, выглянув в одно из окон, она заметила джакузи, вода в котором ночью казалась черной и отражала деревья за ним, и ей показалось, что она увидела безглазого ребенка, снова поднимающегося из глубин бассейна для крещения. Страйк, наблюдавший за ней, увидел, как
