Читаем без скачивания Купол над бедой (СИ) - Аусиньш Эгерт

   Но первой настоящей ошибкой князя стало требование провести процесс герцога да Фаллэ непременно по местным законам и с участием прессы. Вейлин попытался объяснить ему, что все местные законы защищают некромантские практики и оберегают скрытое рабство, но Димитри отмахнулся от него, сославшись на его собственные слова.

   - Вейлин, - сказал князь. - Ты сам рассказывал мне о стремлении местных соблюдать законы, о той готовности, с которой они сообщали своим властям о своих магах и идолопоклонниках. Нам не стоит их обижать, пренебрегая их обычаем, тем более в таком деле, как у герцога да Фаллэ. Местные должны видеть, что я обхожусь с ними так же, как со своими людьми, и понимать, что закон один для всех. Публичный процесс поможет мне в этом.

   Остановись наместник на этой своей идее, и так усложнившей работу Святой стражи, досточтимые братья справились бы. А он шагнул дальше. Местный обычай требовал избрать присяжных заседателей по жребию, когда речь шла о тяжком преступлении, но преступление да Фаллэ не считалось серьезным по кодексам Озерного края, если вообще имело смысл. Вейлин собирался воспользоваться сложившейся ситуацией ко всеобщему благу, введя в коллегию достойных граждан из местных, увидевших Путь и решивших следовать ему. Достопочтенный надеялся, что эти уважаемые люди смогут объяснить своим менее осведомленным соотечественникам, почему так важно остановить герцога, но князь дал всем им отвод. Предлог был совершенно нелепым: мол, он не хочет видеть среди присяжных саалан, поскольку нужно показать местным доверие к их мнению. И если для них вставшие на Путь соотечественники все равно что граждане империи, их не должно быть среди принимающих решение по делу. Конечно, при таком отношении некроманта признали невиновным и отпустили на все четыре стороны. Имперская администрация проиграла процесс. Вейлин не мог оправдаться перед магистром. Академия предоставила достопочтенному достаточно сил для борьбы со злом, а его успехи на поприще защиты местных от их же практик были очень скромны.

   Проигранный процесс был не единственной заботой Вейлина. Димитри пенял ему за расформирование полезных неформальных местных структур и винил его в задержке переселений мирных ддайг в край. Вейлин не слишком верил ддайг вообще. Мысль о том, что они появятся и здесь, как будто одних некромантов мало, ему вовсе не нравилась, и несмотря на то, что император одобрил эту идею князя, достопочтенный не спешил ее поддерживать. Хотя бы потому, что переселенные ддайг и местные некроманты имели все шансы договориться. Что же до краеведческих клубов, которым князь так хотел вверить безопасность переселенцев, с ними тоже не все было гладко. Вейлин достоверно знал от местных, увидевших Путь, что именно люди, звавшие себя краеведами, блокировали возможности вести хозяйственную деятельность на очень интересных территориях. Академия могла бы получить хороший доход от совместных бизнесов с местными, если бы не проклятые некроманты с их памятниками, лезущие во все щели и готовые костьми лечь рядом с древними могилами вне кладбищ. Причем, кроме них, могилы эти никому не были нужны, все родственники и друзья этих мертвых уже сами завершили жизнь. И нужно было продолжать прилагать усилия, пока победа над некромантами не станет хотя бы существенной. А потом уже начинать программы переселения.

   ДВОЕ ИЗ АХИЯРВИ

   Завтра в полдень на воинском мемориале в поселке Ольшаники Выборгского района Ленинградской области будет греметь воинский салют. Последний для почти десятка советских солдат, которых в этот день будут провожать со всеми почестями: всех их нашли на Карельском перешейке за последние полгода. На и без того огромном братском кладбище станет на одну могилу больше, но на именных плитах появятся всего несколько фамилий - если вообще появятся. Такова, увы, солдатская правда. Спустя восемьдесят лет после войны восстановить имена и судьбы теперь получается в одном случае из ста.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

   ...У поисковиков дни перед захоронениями хлопотные. Заполняются документы, проверяются протоколы, готовится церемония. Раз за разом мысленно возвращаешься в леса, в болота, в поля, где твой щуп натыкался на останки, где прибор выхватывал из земли долгожданный "верный" сигнал. Вспоминаешь снова и снова, как лежали солдаты в своих окопах, как бережно - и с волнением счищал землю слой за слоем в надежде найти главное: медальон, или хотя бы ложку с инициалами. Прокручиваешь перед мысленным взором карту местности, сопоставляешь ее с донесениями и думаешь: а точно всех нашел? Не пропустил очередную воронку? Не прошел ли случайно мимо?..

   Почему-то именно в такие дни мертвые как будто сами стучатся к живым: мы здесь, не забудьте и про нас тоже. Вот и теперь - меньше чем за неделю до похорон - мы мчимся в район Первомайского, откуда нам только что позвонил наш товарищ: на крутом берегу ручья, среди ковра из гильз и осколков - яма. А в ней - обрывки гимнастерки, железо и кости.

   Осенью в лесу темнеть начинает еще днем. Включаем фонари, разводим костер. Работаем, не останавливаясь. Вот на дне ямы боец, его лицо накрыто каской, на боку, там, где когда-то была сумка - противогаз. Сапоги и пряжки от ремней - и больше ничего. Но под ним - еще один солдат. У него вообще кроме противогаза нет ничего - только горсть монет там, где когда-то был карман галифе. Судя по сохранившимся обрывкам гимнастерки - оба рядовые. И это все, что о них известно. А ведь должны были быть медальоны: бойцы погибли поздним летом 1941 года, когда с севера на Ленинград двигались финские войска. Скорее всего, документы у погибших забрали их однополчане, на тот момент уже попавшие к финнам в плен.

   Этот заслон на лесной речке финны смяли быстро. И прямо тут, почти на самой солдатской могиле, поставили свои палатки и полевые кухни. Рядом находим финские фляги, манерку, патроны и прочие вещи, потерянные в круговерти военной сумятицы. Потом, в 44-м, уже финским солдатам придется обороняться на этих же позициях и в итоге бежать, бросая все, что мешает отступлению.

   Прошло 85 лет, еще два имени и еще две судьбы навсегда растворились в глубинах истории. Но завтра над ними прозвучит прощальный залп - как и подобает воинам, отдавшим жизнь за Отечество.

   12.00, Ольшаники, братское кладбище N 2.

   Мы успели.

   Запись на странице Вконтакте за 26.09.2026

   Святая стража тоже сработала быстро. Все участники сентябрьской экспедиции, задокументированной в заметке, встретились с теми, кого они проводили в бессмертие, меньше чем через месяц. Это был последний открыто опубликованный материал о поисковых работах и их результате. Едва вернувшийся из Пскова Дейвин, узнав об этом, ушел к себе, закрыл дверь и в одиночку усидел литр виски, потом молча лег спать. А утром уехал "проветриться" в Финляндию. Реакция Димитри была совершенно другой, но тоже незаметной для досточтимых. Утром он вылетел в Москву.

   После обязательных встреч Димитри поехал к своему донору, как делал всегда в таких поездках. Привычно сел в кресло, поставил защиту от прослушивания, сказал и выслушал все, положенное по местному этикету, и после паузы проговорил:

   - Началось.

   Профессор кивнула. Настало время для второй части плана, той самой, выглядевшей склонностью перестраховываться и данью подозрительности наместника Озерного края. Фонд "Память" не только получил в собственность здания в столице края и право на организацию выставок экспонатов из музеев. Он обязался провести ряд международных конференций и чтений в Московии для сохранения общего культурного пространства некогда единой страны. Разумеется, в числе приглашенных были специалисты из Озерного края. Их позвали как гостей и докладчиков, причем организаторы взяли на себя все расходы. На самом деле цель всех этих мероприятий была только одна - убрать из края людей, которые могут попасть под репрессии. Планировалось, что при возвращении в край люди вдруг узнают, что им закрыт въезд, а фонд возьмет на себя заботу об их будущем в Московии. Плохое решение в плохих обстоятельствах, которое будет стоить нервов как ученым, так и их близким. Но ничего другого Димитри не смог придумать. Ему нужно было одновременно убрать из края людей, чья деятельность уже привлекла недоброе внимание досточтимых, и не подставить под удар себя и своих вассалов. И это была только половина вопроса. Димитри собирался по полной использовать возможность, которую предоставляла передача зданий фонду. Вейлин совершенно верно оценил открывающиеся возможности: в них действительно можно было прятать людей от преследования. К счастью, у Святой стражи не было возможности действовать совершенно самостоятельно: резко увеличить количество братьев-хранителей в крае, избежав вопросов от магистра, Вейлин бы не смог. Обстоятельства вынуждали церковные власти сотрудничать если не впрямую с имперской администрацией, то как минимум с местными силами правопорядка. И эти сложности давали наместнику определенную фору, хотя и плохо выглядели с точки зрения законов империи.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})