Читаем без скачивания Остров Невезения - Сергей Иванов

— И тебе всего доброго! — повесил я трубку.

Возвращаясь в барак, я вдруг вспомнил свой неудачный телефонный разговор с «Amnesty International» и о намерении написать письмо кому-нибудь из почётных доноров этой организации.

Ближе всех, от этого принудительного курорта, проживал Стинг. Но я лишь знал, что это некое место с названием Lake House, где-то в соседнем графстве Wiltshire.

Я прошёл в окуренное, восточными благовониям, купе. Присел на свою кровать, и стал писать письмо мистеру Гордону Мэтью Самнер (Gordon Metthew Sumner), более известен под кличкой Стинг.

Уважаемый мистер Самнер,

Зная, что вы являетесь одним из доноров, сотрудничающих с «Amnesty International», я решил написать вам.

За последние пять месяцев я побывал на экскурсии в трёх тюрьмах на юге Англии. И встретил там немало иммигрантов, заключённых в тюрьмы, без судебного приговора на неопределённый срок.

Сейчас я нахожусь в неком Центре по перемещению нелегальных мигрантов Хаслар, в Хэмпшире. Этот центр не считается тюрьмой, но условия содержания здесь — хуже, чем в тюрьмах.

Я пытался связаться по телефону с «AI» и сообщить им об этом позорном явлении, но мне показалось, что эта правозащитная организация едва ли интересуется таковым. Мне кажется, что средства, которые вы жертвуете AI, используются не должным образом.

Из своих наблюдений, могу сказать, что тюремные капелланы и визитёры местных общественных организаций оказывают гораздо больше внимания этим несчастным, чем широко разрекламированная «Международная Амнистия».

Мне больше нечего было сообщить.

На следующее утро, перед завтраком, Игоря и его молодого товарища предупредили, чтобы они собрались и были готовы к отбытию. Они полностью переключились на свою волну и занялись сборами. Цейлонские соседи вернулись в купе и сразу включили чайник. Пригласили и меня к чаепитию. Я рассеянно отказался. Сложил свою черновую записку-жадобу и спрятал её в карман, подальше от чужих глаз.

Обратился к местному криминальному чтиву, надеясь отвлечь себя. Новая криминальная история от Мартины Коул оказалась продолжением взаимоотношений тех же героев, о которых я уже читал в её предыдущей книге. Молодая женщина — детектив-инспектор и её близкий приятель — представитель криминального Лондона с его подельщиками. В этой истории участвовали и русские, которые, конечно же, были представлены, как плохие парни, конкурирующие с местным криминальным миром Лондона в сфере организованной проституции. Но в этой книге, писательница не выставила русских бандитов традиционно — полными придурками, с автоматами «Калашникова». Одного из русских криминальных предводителей — Бориса она описывает, как внешне привлекательного и вполне образованного типа.

«He is a lunatic of the first water! I mean hard case… They do everything, passports, guns… They call part of Notting Hill «Moscow»!»[131] — говорил о русских местный, лондонский бандюк.

В этой истории немало внимания уделили коррумпированным и развратным полицейским Лондона, использующих глупеньких, необразованных молодых мамаш и их детишек в своих грязных и корыстных делах и развлечениях.

Наивный работник социальной службы, которому искренне жаль несчастных молодых мам с их детьми от разных неизвестных отцов. Этот чиновник-чудак знает о многих гнусных злоупотреблениях и преступлениях в отношении своих подопечных — многодетных мамаш-одиночек. Но он едва ли может как-то воспрепятствовать этому, так как знает обо всём этом лишь из нетрезвых жалоб-сплетен своих клиенток, многие из которых пребывают в наркотической и алкогольной зависимости.

I see myself as a small cog in a dirty great big wheel.[132] — с досадой говорит о себе работник социальной службы.

Читая эту современную криминальную историю, я познал о некоторых английских семейных традициях. К примеру, сексуальные злоупотребления в отношении детей. Таковые английские извращённые нежности во многих семейках передаются из поколения к поколению, и многими уже едва ли воспринимаются как нечто противоестественное.

В современных британских условиях эти странные традиции, воспитанные в семьях, обрели коммерческий спрос и распространение среди извращенцев. В Лондоне индустрия детского порно успешно работает на свой внутренний рынок и на экспорт. Источниками поставок малолетних детей служат неблагополучные мамы, живущие на социальном обеспечении. Подработать случайной проституцией или одолжить своего ребёнка на часок едва знакомым педофилам за 20 фунтов — это их обычный дополнительный заработок. Вполне естественные заботы о хлебе насущном. (О регулярной дозе.)

Читая эту реалистичную современную криминальную историю, я отмечал излишнюю жестокость участников по отношению к женщинам и детям. В самой организации этих доходных дел не было ничего особо замысловатого. Но люди, занимающиеся этим — и англичане, и русские, управляли делами исключительно методами насилия и угрозой применить таковое. По другому эти люди не могли. Даже обретая вполне приличное материальное положение, они оставались по своей сути — жестокими ублюдками.

Я невольно представлял в качестве участников истории некоторых реальных типов, которых мне пришлось повидать в английских тюрьмах. Полагаю, что у этой категории людей, в силу их образования и мировоззрения, едва ли может возникнуть мысль, что ту же проституцию и стриптиз можно организовать без насилия и принуждения. Пусть не столь рентабельно, но в согласии и гармонии со всеми участниками.

О педофилах и вовсе трудно говорить как о вменяемых субъектах, поддающихся перевоспитанию. Таким даже кастрация не поможет, это у них где-то в головах. Размах и устойчивость этого уродливого явления в королевстве — шокируют. Читая об этом, я искренне пожелал, что бы подобные странные человеческие отношения в своём распространении ограничились лишь территорией этого острова.

Однако, предполагаю, что интеграция несчастной Украины в мировое сообщество, неизбежно обеспечит украинцам нравственную, культурную и физическую деградацию, извращённые человеческие отношения и меркантильные ценности тупого потребителя.

Чтение положительно увлекло меня.

В процессе расследования, выяснилось, что и чиновник социальной службы — вежливый, застенчивый Роберт тоже активно пользовался сексуальными услугами молодых мамаш.

Воспитанный своей мамой проституткой в английских традициях, этот wanker так и не определился со своей половой принадлежностью. Роберт пребывал в состоянии хронического поиска.

Работая инспектором социальной службы, он заботливо навещал молодых мам-одиночек и те по-приятельски утешали-разгружали бедолагу незатейливыми оральными ласками. Но его и к детям влекло. Имея ключи от социальных квартир своих подопечных, этот ласковый зверёк-трансвестит, втихаря посещал малолетних детей, пока их мамы подрабатывали по ночам в салонах массажа.

Утехи с мамами-шлюшками и их детьми возвращали Роберта в далёкое детство, когда его мама была молода и жили они счастливо.

Взрослея, он стал с досадой замечать, что мамочка превращается в толстую, вульгарную уличную тётку, неспособную понять взрослеющего сына. А её случайные дядьки визитёры — сплошь невыносимые хамы. Роберт не мог спокойно смотреть, как его мамочка деградирует. Однажды, сынок решил, что такая мать ему не нужна, и зарезал её на кухне. Тело пришлось закопать в саду возле дома. Она частенько пропадала, зависая где-то у своих приятелей. Соседи знали её, как дешёвую проститутку и наркоманку, поэтому исчезновение таковой никого не удивило. Роберт оказал ей и обществу большую услугу.

Будучи прилежным социальным работником, Роберт старался находить время и для личной жизни. В своих поисках ему приходилось привозить в свой дом детей и приглашать молодых мужчин. Иногда возникали накладки и недоразумения, которые могли навредить его карьере. Случалось, что ему не удавалось незаметно вернуть ребёнка домой к маме. В таких случаях, во избежание конфликтов с мамашами, ему приходилось увозить детей из своего дома и бросать их где-нибудь в безлюдном месте. К сожалению, возникали и ситуации, вынуждающие его убивать ребёнка и закапывать в своём саду у дома. У него не было выбора.

Бывало, что его подопечные мамаши неблагодарно подозревали социального работника в исчезновении своего ребёнка. Тогда ему приходилось убивать и их. Роберту приходилось регулярно посещать с инспекцией социальные квартиры и проводить воспитательную работу с неблагополучными молодыми мамами-одиночками. Он всегда искренне сожалел, если ему приходилось прибегать к крайностям. Но так будет лучше для всех.

Случайные мужчины, с которыми он обычно знакомился в Сохо, иногда горько разочаровывали его. Оказавшись у него в гостях, не всякий был способен оценить его гостеприимство и доверие, понять ранимую ищущую душу. Непонятливые молодые грубияны оставались навсегда в его саду. Роберт очень сожалел. Но так — лучше для всех.