9 июля 1938 года Орлов получил приказ Ежова отправляться в Антверпен и на борту советского парохода встретиться с «товарищем, известным ему лично». Опытный разведчик понял: пришла и его очередь отправиться в небытие вслед за своими коллегами. На протяжении двух лет он выполнял секретные поручения Сталина и, все это время получая из Москвы сведения о расправах над своими коллегами, даже не сомневался, что рано или поздно очередь дойдет и до него. Уж кто-кто, а Сталин вряд ли захочет оставлять на свободе человека, который был посвящен в подобные секреты.
«Я продолжал свою работу, — напишет он позже, — среди испанцев, восхищавших меня своим мужеством, и мечтал о том, что, быть может, Сталин падет от руки одного из своих сообщников или что ужас кошмарных московских «чисток» минует как-нибудь сам собой».
Ну а поскольку «ужас» не миновал, то вместо Антверпена он вместе с женой вылетел в Канаду, а оттуда в США, где в 1953 году издал книгу «Тайная история сталинских преступлений».
Как и любой человек, который имел отношение к высшим политическим секретам, Орлов рассказал в ней только о том, что было выгодно для него. Потому даже и не заикнулся о своем втором, помимо разведки и контрразведки, амплуа. По той простой причине, что это было амплуа... чистильщика, а говоря проще, самого обыкновенного убийцы. Поскольку именно он по приказу кремлевского владыки убирал неугодных ему революционеров.
А неугодных там хватало, поскольку Сталин развязал самую настоящую охоту на троцкистов не только в своей стране, но и за рубежом. И находившийся в его прямом подчинении Орлов координировал свою кровавую деятельность с руководством испанской и других компартий. А их куратором был Пальмиро Тольятти, бывший в то время представителем Коминтерна в Испании.
Другой задачей Орлова являлся жесткий контроль над международными добровольческими силами. В Испании сражались более 35 тысяч добровольцев из 53 стран, большинство из которых входили в Интернациональные бригады. По словам все того же Кривицкого, «из Советского Союза посылались бойцами в Испанию десятки иностранных коммунистов, объявленных вне закона в своих странах и проживавших в качестве эмигрантов в России. Сталин был рад от них избавиться».
После того как добровольцы прибывали в Испанию, у них отбирали паспорта, которые отправлялись в Москву. Их получали агенты НКВД, выезжавшие на «работу» в соответствующие страны. В то же время в Интернациональные бригады внедрялись провокаторы, которые убирали тех «интернационалистов», чьи идеи отличались от сталинских.
Одним из руководителей расправ над подлинными и мнимыми троцкистами был секретарь ИККИ Андре Мартин. «У него мания расстреливать людей, — писал о нем Эрнест Хемингуэй в своем знаменитом романе «По ком звонит колокол». — Этот старик столько народу убил, больше, чем бубонная чума... Но он, не как мы, он убивает не фашистов... Он убивает, что подиковеннее. Троцкистов. Уклонистов. Всякую редкую дичь...
Когда мы были в Эскуриале, так я даже не знаю, скольких там поубивали по его распоряжению. Расстреливать-то приходилось нам. Интербригадовцы своих расстреливать не хотят. Особенно французы. Чтобы избежать неприятностей, посылают нас. Мы расстреливали французов. Расстреливали бельгийцев. Расстреливали всяких других. Каких только национальностей там не было... И все за политические дела».
Остается только добавить, что знаменитый писатель вряд ли бы ошибся, если бы то же самое написал о Сталине. Поскольку именно Сталин был вдохновителем всех этих убийств тех людей, которые приехали умирать не за отвлеченные мировые революции, а за свободу Испанской Республики.
Известную роль в обосновании сталинского террора сыграл советский журналист Михаил Кольцов. И, по словам того же Хемингуэя, именно Кольцов, «непосредственно сносившийся со Сталиным, был в то время одной из самых значительных фигур в Испании».
Официально Кольцов работал в Испании корреспондентом «Правды» и на ее страницах рассказывал не только о действительно героической борьбе испанцев, но и давая насквозь лживые сообщения о «троцкистких заговорах» и подрывной деятельности самого Льва Давидовича. «Куда бы ни протянулась гнусная рука Троцкого, — писал Кольцов, — она сеет ложь, предательства и убийства... Все темное, зловещее, преступное, все подонки, вся мразь людская слетаются на зов для гнусных разбойничьих дел».
Особенно не давала покоя Сталину деятельность Троцкого в Рабочей партии марксистского объединения (ПОУМ) Каталонии, которая представляла собой одну из тех «раскольничьих коммунистических партий, которые появились во многих странах, как оппозиция сталинизму». Что же касается атмосферы, царившей в этой партии, то сражавшийся в ее рядах Оруэлл описывал ее так: «Генерал и рядовой, крестьянин и ополченец по-прежнему общались как равный с равным, говорили друг другу «ты» или «товарищ». У нас не было класса хозяев и класса рабов, не было нищих, проституток, адвокатов, священников, не было лизоблюдства и козыряния... Я дышал воздухом равенства...»
Надо думать, Сталин покончил бы с этой партией за один самый только «воздух равенства и отсутствие лизоблюдства и козыряния», даже если бы она больше ничего не сделала. Одно это в его глазах было уже тяжким преступлением. С его подачи испанские коммунисты стали все громче говорить о том, что пропаганда этой небольшой каталонской партии якобы раскалывает и ослабляет правительственные силы, подвергая опасности... исход войны! И ничего удивительного в том, что, в конце концов, ПОУМ была объявлена шайкой «замаскированных фашистов», не было. К этому приложил свою руку и незапятнанный Орлов.
Таким образом, по мере советской интервенции в Испанию там одновременно шли две гражданские войны: одна — с франкистами, вторая — тайная, против всех тех, кто имел несчастье не разделять сталинские идеи и не подчиняться ему и его коминтерновским эмиссарам. И, конечно же, она сыграла известную роль в поражении республики.
Что же касается такого сталинского подпевалы, как Кольцов, то он погиб не от «гнусной руки» Троцкого, а от большевистской десницы «лучшего друга всех советских писателей». И кто знает, может быть, ему так было и на самом деле легче. Кричал же один из идущих на расстрел генералов: «Да здравствует товарищ Сталин!»
Орлову в этом отношении повезло. Он не строил никаких иллюзий в отношении диктатора и при первой же опасности бежал на Запад. А вот всем тем, кто имел несчастье попасть под подозрение в Советском Союзе, не повезло. Судебный процесс еще не закончился, а Сталин уже отдал распоряжение местным властям провести митинги трудящихся с требованием высшей меры для предателей.
Одновременно НКВД с невиданным доселе размахом приступил к арестам и расстрелам в офицерском корпусе. В 1938 году последовала вторая волна, кульминацией которой явился расстрел в конце июля Главнокомандующего флотом адмирала Орлова, шести командармов и восемнадцати политических деятелей, среди которых был член Политбюро Рудзутак. Маршала Блюхера арестовали в октябре как японского шпиона. Каждый день его избивали до полусмерти, но он был одним из тех немногих, кто так ничего и не подписал.
В результате же всей чистки Сталиным было уничтожено 3 из 5 маршалов, 13 из 15 командармов, 8 из 9 адмиралов флота и адмиралов 1-го ранга, 50 из 57 командиров корпусов, 154 из 186 дивизионных комиссаров, 16 из 16 замполитов армии, 25 из 28 замполитов корпусов, 58 из 64 дивизионных комиссаров, 11 из 11 заместителей наркома обороны, 98 из 108 членов Высшего военного совета.
Однако Сталин не ограничился избиением высшего офицерства. Он обрушил свою десницу и на средний состав армии. В результате только с мая 1937 по сентябрь 1938 года Красная Армия лишилась 36 761 военачальника и более 3 тысяч офицеров флота.
Если же учесть всех репрессированных и тех, кто был расстрелян уже после 1938 года, то численность уничтоженных командиров составит 43 тысячи человек только на уровне командиров рот и батальонов. И если верить Рою Медведеву, то ни одна армия в мире не потеряла столько офицеров в войне, сколько их было истреблено в СССР в мирное время.
Но дело было, конечно же, не только в цифрах. Как известно, после Гражданской войны партия и Сталин сделали немало для создания хорошо оснащенной современной армии во главе с настоящими профессионалами своего дела. И именно те, кто создавал эту самую армию и начинал мыслить уже совершенно новыми военными категориями, и были уничтожены в первую очередь. И теперь Сталину и Ворошилову предстояло воссоздавать практически заново весь офицерский состав трех видов Вооруженных сил. А где два этих военных гения собирались взять почти тысячу необходимых для армии офицеров высшего ранга, вряд ли знали они сами.
Да, со временем в Советской армии появятся новые талантливые военачальники и полководцы, которые сумеют переломить ход войны и начать бить фашистов. Но за эту горькую во всех отношениях науку страна заплатит страшную цену.
