Вместо уставшего за день и ночь Крокуса Саннио привели его старшего брата по кличке Клематис. До сих пор на нем ездил только герцог Руи, и юноша решил, что это отмщение Бернара за неподобающее поведение племянника. Жеребец агайрской породы, несмотря на милое цветочное имя, был слишком своенравным и справиться с ним мог только герцог. Должно быть, капитан охраны надеялся на то, что Клематис быстренько скинет упрямого наследника и тот поковыляет домой.
На смену пропитанному потом и невесть где изгвазданному в крови и вине костюму ему подобрали мундир, нашли более удобную кирасу и другую саблю, полегче. Тугая повязка на запястье не позволяла особо разгуляться. Из немногих знакомых ему приемов рубки Саннио теперь мог исполнить лишь один: прямой удар сверху вниз. Впрочем, он уже понял свою цену в качестве кавалериста. Зато он надеялся, что является не самым тупым и нерасторопным из порученцев герцога Алларэ.
Как юноше рассказали в казармах, Реми был совершенным самозванцем: никто не назначал его новым комендантом Собры. Он просто обнаружил, что в городе творится бардак, а войска почему-то бездействуют или действуют в одну пятую силы, отправился в казармы, где и узнал, что комендант час назад убит, два его заместителя пропали без вести, а третий безуспешно пытается втолковать командирам алларских и эллонских полков, что те должны его слушаться. Полковники, как и требовал от них устав, подчиняться не собирались. А беспорядки, меж тем, набирали силу…
Реми полюбовался на все это благолепие и чинопочитание, выслушал соображения третьего помощника коменданта о том, как и какими силами нужно наводить порядок в Собре, залепил ему по зубам так, что тот до вечера провалялся без сознания, и принялся действовать по своему разумению. Сеорийские полки не могли ему подчиняться, но он быстро договорился с командирами: они сугубо самостоятельно наводят порядок в Левобережье, а правую половину города оставляют эллонцам и алларцам.
За то время, пока Саннио бессовестно дрых, ситуация не только не изменилась, но и ухудшилась, о чем юноша узнал от герцога Алларэ. Сначала белозубая улыбка и шальной блеск зеленых глаз навели наследника на мысль о том, что Реми все-таки напился: немудрено, если то и дело выхлебывать по бутылке вина. Однако ж, герцог оказался трезв и до бело-синего грозового ореола вокруг лица зол. От него разве что молнии не били, искры уже, кажется летели.
— Мы с вами рассчитывали на четыре полка? — приветствовал он Саннио неожиданным вопросом. — Так будут только два!
— Почему?!
— Потому что оба Мерреса на севере. Придут только сеорийские полки.
— Как это глупо все устроено… — вздохнул Саннио.
— Да уж, это устарело еще лет пятьсот назад. Нам, впрочем, от того не легче…
Второе "мы" уже явно не было случайной оговоркой. Юноша смутился. Ничего важного он не сделал — так, мотался по Правобережью с приказами, да еще и свалился в самый неподходящий момент. Ничего подобного он не заслужил. Не было никакого "мы" — был Реми Алларэ, спасавший столицу, и недоразумение по имени Саннио, болтающееся у него на плаще дурным репьем…
— Поджигателей, насильников, мародеров — убивать на месте. Ворье — в Галанну, если не будут брыкаться. Подстрекателей — связывать и в Галанну, потом допросим… — Реми тоже гарцевал на свежей лошади, и конь выглядел всяко лучше всадника. — Мелкую шваль бросайте с набережной, пусть поплавают, остынут…
— Герцог, сколько вы уже не отдыхали?
— А вот как все началось, — ответил Реми, потом тряхнул головой и смерил Саннио злым взглядом. — Так, милый мой. Возвращаетесь в казармы, берете свежие роты и к складам зерна. Потом сюда. Быстро, быстро…
В казармах Саннио уже знали в лицо и на слова "приказ герцога Алларэ!" отреагировали быстро. Сам он, выспавшись, вновь утратил ощущение понимания происходящего, и по дороге долго мучительно раздумывал, возвращаться ли ему со снятыми с оцепления ротами в казармы, или, проследив за сменой, ехать к Реми. На всякий случай он отправился назад в казармы, и, оказалось, не ошибся: у ворот он столкнулся с мальчишкой своих лет в мундире королевского посыльного.
— Срочный пакет для герцога Алларэ! — вопил тот, размахивая футляром. — Послание его величества!
— Я передам! — Саннио выхватил бело-золотой футляр и развернул коня.
Посыльный что-то вопил вслед — кажется, хотел узнать, кто забрал пакет, — но Саннио его проигнорировал. Срочный — так срочный. Может быть, так делать и неправильно, но пусть его потом накажут, если порученец нарушил некое важное правило. Трое гвардейцев с факелами следовали за ним по пятам.
Горожане, не преуспевшие накануне в стычках с регулярной армией, видимо, успели поразмыслить и перешли к партизанской войне по всем правилам. Теперь они не только осаждали лавки, склады, богатые дома, но и устраивали ловушки.
Дикий скрежет, грохот, свист, нечто огромное и темное, падающее поперек дороги…
Саннио попытался осадить Клематиса, но тот оказался умнее наездника и прыгнул вперед через едва различимое в темноте и неверном свете факелов препятствие. Юноша оглянулся: поперек улицы упало дерево. Те, кто подпилил и уронил его, появились как-то вдруг, в единственный короткий миг, пока Саннио соображал, что упало прямо перед ним. Их было много — восемь, может, десять.
Порученец выхватил саблю, вслепую рубанул по ближайшей темной фигуре. Вскрик. Клематис лягнул кого-то задними ногами, оттуда тоже заорали, а потом крикнул один из сопровождавших:
— Вперед! Быстро!
Кажется, конь соображал быстрее наездника, потому что первым отреагировал именно он. Саннио помчался по темной улице, не разбирая дороги, надеясь лишь на то, что впереди нет других поваленных деревьев или препятствий: вылететь из седла и сломать шею он не хотел. Что творилось за спиной? Не следовало ли развернуть коня и вернуться к спутникам? Проклиная все на свете, он мчался вперед, к площади, по уже знакомой дороге. Там горели костры, там были солдаты. Наверное, лучше вернуться с подмогой, чем самому бросаться в драку… И еще пакет из дворца! Его нужно доставить!
Уже на выезде с площади его догнали. Саннио оглянулся, держа саблю в вытянутой руке, но это были свои, его охрана. Двое.
— Где Мишель? — Саннио вдруг вспомнил, как зовут каждого из спутников.
— Убит, — бросил Винсен, тот, что был старшим из гвардейцев. — Едем!
Ловушка оказалась первой, но не последней. Встретившийся Саннио капитан эллонской кавалерии, тоже направлявшийся к герцогу Алларэ с докладом, рассказал, что на улицах много хорошо организованных засад. Поваленные деревья и фонарные столбы, баррикады из обломков заборов, натянутые веревки… Фантазия у жителей Собры оказалась богатая. Словно им примерно раз в год приходилось оборонять столицу от иноземных захватчиков, и они уже привыкли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
