не поспоришь с ушлым китайцем — идеальное объяснение.
— Да вроде больше пока ничего другого мне сделать и не удавалось, — неуверенно произнёс я, — ну, разве что щит могу вешать не только над лицом, а растягивать его на всю переднюю полусферу… — но увидев, что Воронов весь аж подобрался, добавил сомнений:
— Но пока этот фокус у меня далеко не всегда получается.
— Всё равно это очень интересно… — задумчиво протянул проректор, — так, мне надо будет немного поразмыслить, — сказал он глядя на меня, — и может быть перед тобой раскроются очень интересные и заманчивые перспективы…
Затем он нажал на один из сенсоров своего офисного селектора, и дверь тут же приоткрылась, впуская секретаршу.
Волков поднял на неё задумчивый взгляд:
— Екатерина Симоновна, принесите-ка нам чайку, — он оглядел поверхность стола, как будто ища что-то взглядом, а потом добавил, — ну, и к чаю что-нибудь…
— Будет сделано! — секретарша мгновенно испарилась и не иначе, как сразу же приступила к выполнению этого важнейшего поручения своего шефа. По крайней мере, мне показалось, что приглушённое звяканье чашек из приёмной донеслось до меня практически сразу. Исполнительная она, однако.
— Пока Катя нам чай готовит, расскажи-ка ты мне ещё кое-что… — Воронов перевёл взгляд на меня, а я приготовился к следующей порции неприятных вопросов.
Но всё оказалось не так уж и плохо, и следующий вопрос оказался вполне себе безобидным:
— Будь добр, поведай мне, на каком этапе постижения магии иллюзий ты сейчас находишься, и насколько ты готов к сдаче экзаменов на ранг Ученика?
Если честно, то упражнения со вторым дантянем уже развили моё вместилище маны до того размера, который позволял мне оперировать этой энергией на уровне Ученика. Так что тут я мог с чистой душой декларировать свою готовность к экзаменам. Но тут я посчитал, что будет лучше, если я продемонстрирую некоторые сомнения в своих силах, ибо слишком хорошо — тоже не хорошо.
— В общем-то… — говорил я несколько нерешительно, — наверное, мне можно было бы попытаться сдать экзамен на очередной ранг.
Сказав это я посмотрел в лицо проректора, который взирал на меня слегка скептическим взглядом:
— Не слышу в твоих словах уверенности, — хмыкнул он, чем меня немного порадовал.
Так как я сознательно стремился создать у него впечатление того, что я своих силах сомневаюсь.
— Основные техники, обязательные для сдачи экзамена, мною уже неплохо отработаны, — пояснил я, — но у меня нет информации о том, как у вас тут принимаются экзамены на очередной ранг. Нюансы, особые требования… Ну и всё такое… — прозвучало это довольно скомкано и невнятно — но именно этого я и добивался.
Сами посудите. Только что у меня вскрылись очень необычные способности, которые крайне заинтересовали целого проректора по боевой подготовке.
И если я сразу после этого начну демонстрировать свою абсолютную уверенность в том, что экзамен на очередной ранг сдам без проблем, то это может окончательно убедить Воронова в том, что я не совсем тот, за кого себя выдаю. Следствием может стать даже то, что меня посчитают засланным казачком со всеми вытекающими…
Так что не будем бахвалиться и набиваться на срочную сдачу этого экзамена. Первый семестр только начался, так что, торопиться нет никакого смысла…
Нам пришлось ненадолго прервать беседу, так как в кабинет вошла Екатерина Симоновна, и принесла нам две большие чашки ароматного чая, вазочку с печеньками и блюдо со свежей выпечкой.
Интересно, где она умудрилась ещё тёплую выпечку-то взять? Я мини-пекарни в предбаннике что-то не заметил. Вот они — настоящие чудеса-то…
Поставив на стол все вкусности, Екатерина тихо и незаметно покинула кабинет, а Воронов заинтересованно втянув носом запах выпечки, потянулся к блюду:
— Катя у меня, просто чудо, а не адъютант, — пробормотал он, крепко хватая ближайшую к нему булочку за румяный бок.
Ага, значит она не секретарь, а целый адъютант… Тогда я не удивлюсь, если выяснится, что наш проректор по боевой работе ещё и действующий генерал по совместительству… Хотя, помнится, он как-то упоминал о том, что отвечает и за безопасность в училище. Так что вполне может быть, что догадка моя недалека от истины.
Я взял чашку и пригубил ароматный напиток.
— Ты пока чаёк попей, — радушно предложил мне хозяин кабинета, — и выпечку очень рекомендую. Ты не скромничай и не зевай — такие булочки в вашей студенческой столовке не подают… А я минут пять подумаю… — и тут же пояснил, о чём думать будет, — возникла у меня одна мысль по поводу тебя, надо обмозговать.
Я последовал его рекомендации и тоже цапнул с широкого блюда свежайшую булочку, обильно обсыпанную корицей.
Да, следует признать, в столовой таких замечательных вкусностей мне не встречалось… Ну, что ж, буду использовать подвернувшуюся возможность и набью своё брюшко эксклюзивом до отказа…
Когда Воронов вынырнул из своих мыслей, на обширном блюде оставалось всего две плюшечки. Только не подумайте, что я не смог бы и их слопать. Просто надо было соблюсти приличия и что-то оставить Воронову, благо он, судя по всему, эту выпечку ценил. Да и вообще, объедать целого проректора, это моветон. А в моём случае, так и вовсе не умно — ещё возьмёт и обидится…
Воронов на меня покосился, и потянувшись за булочкой, начал не спеша говорить:
— Итак, ты говоришь, что к экзамену в общем и целом готов?
— Ну, наверное, да… — возражать уже не имело смысла, тем более, что мне до лампочки, когда этот экзамен будет — всё-равно сдам без проблем.
— Значит, готовься, — сказал Воронов, прожевав только что откушенный кусочек булки, — отрабатывай техники и всё такое, — он некоторое время выбирал, доесть оставшийся кусочек, или продолжать говорить, и в конце концов решил, что завершить начатую мысль всё-таки важнее:
— Экзамен на ранг Ученика у тебя будет в течение ближайших двух недель, — он немного помолчал, видимо, размышляя о чем-то, — а может быть и быстрее — всё зависит от того, насколько быстро мы экзаменационную комиссию соберём.
Договорив, проректор не мешкая закинул в рот остатки булочки, что держал в руке. Прожевав и хлебнув чайку, он уставился хищным взглядом на оставшуюся плюшечку, одиноко лежавшую на блюде в ожидании своего неминуемого конца.
Я снова взялся за свою кружку, демонстрируя этим, что на выпечку более не претендую.
А Воронов, кстати,
