– Со своими чувствами к фангре разбирайся сам, – произнес я, оглянувшись на дверь сарая с надеждой, что она вот‑вот откроется.
Второй рассвет.
Боковым зрением уловил движение Ромиара – ног коснулось что‑то легкое. Я посмотрел сначала на Вольного, сталкиваясь со злобным волчьим взором, а затем опустил глаза. На коленях лежали два тонких плетения из… Приподнял одно двумя пальцами и изогнул бровь.
– Волокнистая верба и немного аниса, – произнес шан’ниэрд.
– Анис?
Он пожал плечами.
– Я не знаю, какие духи ведут тебя.
Вероятнее всего, мой смех будет неуместен, но как же трудно сдержаться.
– Мои духи не боятся аниса, в них нет зла. И зачем мне твои ис’сиары?
Я подцепил и вторую, хотел бросить их обратно Вольному, но услышал:
– Мои лежат в сумке, а эти для тебя и Асфи.
В груди и животе на миг полегчало, будто землю выдернули из‑под ног, а для вдоха понадобились усилия. Я отшвырнул браслеты ему под ноги, и стало немного легче.
– Выбрось их.
Он не двинулся с места.
– Забери! Сейчас же, – тихо потребовал, и он выполнил приказ, поднимая с земли плетения.
– Они забудут о нас, ты этого хочешь? – выпрямляясь, произнес он. – Забудут. И это будет правильно, потому что мы ничего им не оставим. Ничего не можем дать, ничего не можем обещать.
Наглец заходил от дерева до навеса, собирая сапогами пыль с протоптанной земли. Хотелось заткнуть его, но что‑то останавливало. И я продолжал слушать.
– Мы отнимаем их время, пользуемся их добротой. – Он сжал кулаки, оскалился, хвостом хлестнул по столбу. Быстро приблизился ко мне и, глядя в глаза, спросил: – Как часто она благодарит тебя?! Ублюдка.
Вцепившись, в веревки гамака, сказал:
– Говори о себе.
– А чем мы отличаемся, Вольный? – отступил он, тихо посмеиваясь. Развел руками. – Духи! Чем мы отличаемся?! Я видел твою реакцию на слова Вестницы. Она знает о жадности и голоде, но ты не говорил ей. – Покачал головой. – Не говорил, потому что там, – указал в сторону поселения, – слушая ее, ты испугался и разозлился на меня. У Вольных один завет на всех.
– Видимо, один, – согласился я.
Почему злость отпускает? Откуда черпает силы усталость?
– Точно один, – нахмурившись и вновь заиграв дротиком, кивнул Ромиар. – Ты знал, что она вестница? Знал, и поэтому подарил ей Единство.
– Нет, – зажмурился, пережидая красные вспышки в глазах. – Нет.
– Не знал? – удивился Вольный.
Она не вестница.
«Пожалуйста, пожалуйста»…
Духи Фадрагоса, пожалейте ее, найдите другую жертву.
Ветер шумел травой и листвой, успокаивал, но птицы раздражали.
– И что ты чувствуешь сейчас? – тихо спросил Ромиар.
О сапоги что‑то ударилось. Я открыл глаза и вновь увидел плетения.
– Ты приказал выбросить их – я выбросил. Можешь потоптаться.
Он шагнул назад, а затем быстро направился к поселению. Когда отошел метра на три, я громко спросил:
– Зачем тебе это?
Ромиар остановился, обернулся. Серые губы были сжаты, а возле носа залегли морщины. Он ненавидит нас и ничего не может с этим поделать. Тогда зачем это все? Что‑то планирует?
– Если Елрех согласится, то ближайшее полнолуние мы проведем возле священного кольца. Наш с ней обряд состоится, потому что ты разрешишь.
Сумасшедший. Я запрокинул голову назад и из‑за солнечного света, проникающего под листву, сощурился. Что фангра наговорила Вольному, раз желание стать ее мужем настолько сильное? Мы умрем, и поэтому обряд бессмыслен, но если ему так приспичило, то пусть потешится.
Улегшись на гамак, я положил руки под голову.
«Наша дорога извилиста: она калечит ноги, бьет по рукам, а после рвет душу в клочья» – слова, отобравшие покой и сон.
Ее душа была невинной. В регионе Ночной смерти я видел, как сильно она испугалась, приставив кинжал к моей шее. И у Стрекозы, убив воровку, Аня обомлела, а слушая крики приговоренных служанок, умирала вместе с ними.
Но она не умеет хранить тайны. Пожаловалась на меня Волтуару, рассказала обо мне Ромиару… Он ошибается: вестница не может быть такой.
Пусть бы он ошибался.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я закрыл глаза.
Лиертахона мало, чтобы уберечь Аню от Фадрагоса. Слишком слабая, невнимательная и хрупкая. Всегда нуждается в поддержке и чьем‑либо присутствии рядом. Елрех не хватит сил, чтобы защищать ее. Нужно просить соггоров, чтобы после моей смерти, они оставили ее поближе к себе и присматривали за ней. У меня осталось мало времени, а ей еще так многому нужно научиться.
– Торвард.
Я с трудом разлепил глаза и, морщась, осмотрелся. Крисвет, удерживая кружку, стоял рядом с гамаком.
– Эда приносила тебе завтрак, но разбудить не смогла. Крепко спишь.
– Вестница не вышла? – слова ободрали горло.
– Не вышла, – протянул кружку. – Не переживай. Лиертахон скорее умрет, чем обидит ее.
Я приподнялся и с жадностью приложился к холодной воде. Много времени спал – солнце полуденное.
– Отец попросил привести тебя, Торвард. Понимаю, что мы обещали не беспокоить, пока ты караулишь Вестницу, но это срочно.
– Что случилось? – насторожился, поднимаясь и отдавая кружку обратно. – Полей на руки. Хоть умоюсь.
– У нас гости, – помогая мне, делился новостями Крисвет. – Наткнулись на поселение совершенно случайно – это если им верить. Говорят, видели неподалеку группу васовергов и виксартов. Вроде бы с ними были ищейки, и они напали на чей‑то след, но отчего‑то медлят. Может, ждут подкрепления? Я вот очень надеюсь, что след был не ваш. Ты обещал нам, Торвард.
Откуда у них ищейки? Вмешались Энраилл? Духи Фадрагоса!
Отряхивая руки от воды, я обернулся на двери сарая. Аня, девочка моя, пора выходить. Почему ты так медлишь, милая?
– Надо отправить кого‑нибудь сюда, чтобы ждали Вестницу.
– Да, – широко улыбнулся Крисвет, – отец сказал Вязу, чтобы за ней присмотрели. Скоро должны прийти.
– Тогда пойдем.
Нужно узнать подробности. Как далеко отряд? Сколько их? Есть ли монстры при них?
Через пару шагов я остановился и поморщился.
– В чем дело? – спросил Крисвет.
– Забыл кое‑что.
Я быстро вернулся к гамаку, подобрал ис’сиары и, спрятав их за пазуху, поспешил к Крисвету.
– Когда они пришли?
– Полшага солнца назад. Отец не мог сразу отправить за тобой, а показывать твоих товарищей мы побоялись.
Сердце замедлилось, чувства обострились.
– Почему?
– Вестнице духи рассказали, кто мы, а шан’ниэрд и эльфийка ведь не знают. Не знают ведь? – искоса глядя на меня, спросил эльф.
– Не знают, – тихо ответил я.
– И о гостях им знать не нужно. Уладь все мирно, напомни, что эти регионы под твоей ответственностью, а если не получится, то избавимся от них тихо.
Я сжал рукоять кинжала, незаметно вдохнул поглубже и как можно спокойнее выдохнул.
– Кто эти гости?
– Из твоих, – тряхнул головой Крисвет. – Лесная охрана. Торвард, ты выглядишь нездоровым. Тебе бы отоспаться. Но сейчас соберись, потому что мы все зависим от тебя. Ты обещал нам.
Успокойся и думай трезво. Просто так охрана сюда бы не пришла. Допустим, их направили к поселению. Энраилл знали о поселении? Наверняка знали. Они всегда на шаг впереди искателей, потому что черпают информацию о них отовсюду. Не удивлюсь, если Итенсиль с их подачи организовал лагерь, но даже не догадывался об этом. Что будет дальше?
Я сжал кулаки, на секунду оглянулся. К нужному дому у поста, где обычно принимали незваных гостей, осталось не так много. Беспокойство мешало думать собранно. Я мотнул головой и поспешил за Крисветом.
Васоверги и виксарты прибыли сюда с ищейками, но не спешат нападать. Ищеек им выделили Энраилл. В этом сомнений нет. Что будет дальше?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Энраилл в одно время прислали в поселение лесную охрану и направили сюда людей Фаррда. Для чего?
У всего есть причина.
До крыльца оставалось десять шагов, сквозь грязное окно внутри просматривалось слабое движение. Понимание нахлынуло, ответ заставил сердце сжаться. Я застыл на месте.
