Роман Шухевич
Именно с марта – апреля начинается всплеск антипольского террора на Волыни. Владислав и Ева Семашко собрали и систематизировали огромный материал по «Волынской резне». В книге этих исследователей есть неточности, авторы не стремятся разбираться в деталях и выделять в среде украинских националистов отдельные группы и личности по мере их участия и ответственности, всех убийц и насильников называют просто «украинцы». Однако материал, приведенный отцом и дочерью Семашко, в целом неопровержим, их преданность делу и трудолюбие достойны удивления и уважения. По подсчетам В. и Е. Семашко, число поляков – жертв украинских полицаев, неизвестных лиц и партизан-националистов в 1943 г. приблизительно в десять раз превышает число жертв предшествующего года и составляет более 33 тысяч. B 1943 г. число жертв резко растет с марта, в апреле-июне ежемесячно превышает 2 тысячи, а в июле значительно больше 10 тысяч и идет на спад в следующие два месяца.[595] За июль – август погибло больше поляков, чем за предыдущие полгода. Конечно, эти данные неполны, к тому же тут смешаны в одну кучу боевики УПА с полицией, которая подчинялась немецкой власти, и вульгарными погромщиками. Однако тенденция настолько выразительно видна, что нельзя сомневаться во вмешательстве хорошо организованного фактора. К тому же украинская полиция на Волыни с апреля уже действовала в составе боевых групп УПА.
Как и командование немецких айнзатц-командо в антиеврейских акциях, командиры волынских частей УПА отдавали конкретные приказы устно. Зато (опять же, как в айнзатц-командо) остались отчеты исполнителей. Эти отчеты изучены И. И. Илюшиным по архивным материалам. 27 июля Дубовой (Литвинчук) докладывал о выполнении операции: убито 500 поляков; при этом погибло только 18 бандеровцев.[596] Илюшин цитирует отчет о проведении акции в селах Горка Полонка и Городище Луцкого района в июне 1943 г.: «Я получил приказ уничтожить два поместья – Горку Полонку и Городище… Без единого выстрела выдвигаемся в середину поместья. Из-за конюшни стреляет часовой. В ответ отозвались и наши стрелки. Начался короткий, но ожесточенный бой. Поляки отстреливались из-за стен. Чтобы лучше сориентироваться, откуда бьет враг, мы зажгли солому. Ляхи побежали из поместья. Повстанцы брали дом за домом. Из домов вытаскивали ляхов и резали, говоря: «Это вам за наши села и семьи, какие вы пожгли». Поляки, вертясь на длинных советских штыках, умоляли: «На милость Бога, оставьте нам жизнь, я невиновен и она неповинна». А сзади взводный, с разбитой головой, отзывается: «Наши дети, наши старики, они были виноваты, когда вы их кидали заживо в огонь?» И работа идет дальше… После короткого боя мы подожгли дома с ляхами, где они сгорели».[597]
Первые массовые акции против польского населения были совершены в с. Паросль под руководством Ива-хова (Сонара) и в с. Янова Долина под руководством Ивана Литвинчука (Дубовой). В ночь на 22 апреля (за сутки до Пасхальной ночи) отделы 1-й группы УПА во главе с Дубовым осуществили нападение на с. Янову Долину (ныне с. Иванова Долина Костопильского района Ровенской обл.). Погибло от 500 до 800 человек, в том числе старики, женщины и дети. 29–30 июня в польских селах нанесены очередные удары УПА, а 11 июля осуществлена невиданного размаха акция.
В отчете Службы безопасности ОУН района Млынов за первую декаду сентября 1943 г. говорилось: «Территория в общем очищена. Ляхов чистокровных нет. Дела смешанных семей расследуются».[598]
После акции на Волыни поляки провели антиукраинские акции на Люблинщине, которые стали пропагандистским поводом для перенесения антипольских акций ОУН на Галичину. «Акции расплаты» с массовыми жертвами украинского населения проводились подразделениями АК и на Волыни.
Чья была инициатива кровавых этнических чисток, осуществляемых под руководством волынских служб безопасности ОУН? Без сомнений, инициатива принадлежит Дмитрию Клячковскому – Климу Савуру, командующему УПА на Волыни. В своих показаниях в плену в НКВД (в августе 1944 г.) Михаил Степаняк говорил, что Шухевич отошел от решений III конференции ОУН сразу, вступив в контакт с Клячковским. Мирослав Прокоп утверждает, что Шухевич не соглашался с Клячковским вплоть до октября, и после инспекции Волыни в принципе согласился с Савуром.
Можно лучше понять особенности политики Шухевича, если мы примем во внимание отличие антипольской акции в Галичине от аналогичных событий на Волыни.
Акция истребления поляков в Галичине не была такой короткой и страшной, как на Волыни: ее растянули по времени и закамуфлировали под ультиматум полякам, хотя требование о немедленном выезде на запад поляки просто не могли выполнить. Указывалось также на необходимость убивать только мужчин от 16-ти до 60 лет, не трогая женщин и детей (что, однако, на деле не выполнялось). Отголоски директив Шухевича можно видеть в приказе командующего военным округом «Буг» от 9 июня 1944 г., где запрещалось убивать: а) женщин, детей и стариков, б) смешанные польско-украинские семьи, в) украинцев римо-католиков.[599]
Таким образом, Шухевич после октябрьской инспекции кое-что смягчил и, так сказать, цивилизовал рамки геноцида польского населения, отчего кровавая бойня и на Галичине не перестала быть геноцидом. Возможно, соответствующие обвинения были выдвинуты Савуру и после октябрьской инспекции Шухевича. Реально же результатом инспекции стало устранение Клячковского от командования всей УПА: он остался командующим «УПА – Север». Нельзя не считаться с тем, что антипольские акции ОУН(б) вызывали острую критику со стороны влиятельных украинских кругов; с осуждением в августе выступили председатель УЦК Кубийович и митрополит Андрей Шептицкий. Провод ОУН(б) был вынужден в октябре заявить: «Ни украинский народ, ни Организация ничего общего с теми массовыми убийствами не имеют».[600]
Серьезные расхождения вызывала политика Шухевича у старого руководства. Лебедь и Степаняк считали, что ОУН и УПА себя скомпрометировали коллаборационизмом и геноцидом поляков. В декабре 1943 г. Шухевич арестовал Степаняка во Львове и отправил его на Волынь. Как свидетельствовал в НКВД командующий «УПА – Запад» Луцкий, Степаняк, Пушкарь (Охримович) и Гармаш решили там создать «Народно-освободительную революционную организацию» (НОРО). Позднее расхождение вылилось в окончательный раскол, и в послевоенной эмиграции заграничные части ОУН (бандеровцы) уже противостояли заграничному Проводу Украинского главного освободительного совета (УГОС) (сторонники Лебедя) как враждующие организации.
Каков же был стратегический план ОУН, руководимой Шухевичем?
Боевые действия УПА вела как против немцев, так и против советских партизан. Так, в октябре – ноябре 1943 г. УПА провела 47 боев против немцев и 54 боя против советских партизан. Осенью – зимой 1943/44 г. УПА установила контроль над Карпатами, уничтожив там до конца марта немецкие опорные точки.[601] Однако следует отметить, что УПА не вела такой активной антинемецкой войны, в частности «рельсовой войны», против вермахта и террористической деятельности против немецкой администрации, как советские партизаны (и как позже УПА – против советской администрации и войск). Задачи УПА ограничивались добыванием оружия и контролем над территорией для будущих действительно широких действий против Красной армии.
Поэтому руководство ОУН готово было если не к широкому соглашению с немцами, то к частичным договоренностям. Так, в апреле начались переговоры УПА с 6-м корпусом венгерской армии, которые закончились соглашением о нейтралитете, а 3 июня – УПА с вермахтом во Львове; УПА соглашалась не трогать немцев, если те не будут вмешиваться в обучение отрядов УПА на своих базах и в военные операции УПА против Красной армии. Переговоры шли трудно, однако 18 августа начальник штаба группы «Норд» передал текст соглашения «УПА – вермахт» в войска. В сентябре 1944 г. начались переговоры на высшем уровне о создании какого-то Украинского комитета, в связи с чем освобождены были и Бандера со Стецько, и Мельник (арестованный в начале года). «Торговля», учитывая колебания немцев между украинцами и Власовым, тянулась до начала 1945 г., но все это уже не имело значения – война заканчивалась.
Официальная позиция ОУН относительно немцев и их противников в мировой войне выражена в коммюнике Краевого провода ОУН, где опровергались слухи о сотрудничестве ОУН с немцами: «ОУН и УПА не имеют союза ни с одним империалистическим государством. Наши союзники – только порабощенные народы, которые совместно с нами борются за освобождение собственного народа. Защищаем только интересы собственного народа и потому никому из наших врагов не помогаем, с ними не сотрудничаем».[602]
