продолжал:
— Я тут чуть не свихнулся. Представляешь: над головой летают эти жуки, вокруг — сплошные марсианские лилии, среди них высится стальной домина — и больше ничего. Я часами ходил вокруг него, пытаясь проникнуть внутрь. Глухо. Ни окон, ни дверей. Только маленькие отверстия, через которые влетают и вылетают жуки.
Я ничего не понимал. Здесь земная логика вообще не годится. Все, что я видел, с точки зрения человеческого разума казалось полной бессмыслицей. Точнее, почти все. С другой стороны здания есть пусковая площадка. Оттуда отправляются корабли на Землю. Я наблюдал это собственными глазами.
— С чего же ты тогда застрял на Марсе? — спросил Скотт, — Почему не вернулся? И что с твоим кораблем?
— Мы лишились горючего.
Скотт понимающе кивнул.
— Чудо, что метеорит не разнес вам весь корабль.
— Не угадал. Не было никакого метеорита. Просто Гарри открыл заглушки и вылил все топливо в марсианский песок.
— Да он что, спятил?! — удивленно воскликнул Скотт.
— Бесповоротно, — ответил Хьюг. — Космическое помешательство. Это началось еще на корабле. Мне было жалко парня. Я, как мог, пытался вразумить его. Где там! Космос его доконал. Гарри превратился в испуганное животное. Он боялся всего, особенно теней. Последнее время он и вел себя как затравленный зверек. Я даже обрадовался, когда он умер.
— Насколько мне известно, космическое помешательство обостряет желание вернуться на Землю, — не переставал удивляться Скотт.
— Я уверен: марсиане превратили Гарри в свое послушное орудие, — пояснил Хьюг, — Кем бы они ни были, их уровень развития превосходит наш. Им ничего не стоило установить контроль над поврежденным человеческим разумом. Управлять психически здоровым человеком им, скорее всего, не по силам, а землянин с расстроенной нервной системой оказался для них легкой добычей. Они смогли внушить ему нужные мысли и подчинить своей воле — заставить сделать то, что им требовалось. Я уверен, Скотт: сам Гарри никогда бы на такое не пошел. Это все марсиане.
Хьюг прислонился к помятому корпусу своего корабля и посмотрел на массивное стальное здание.
— Когда я подбежал, Гарри уже опорожнил последний бак. Я был вне себя и отделал парня так, что и сейчас стыдно вспомнить.
— А от чего он умер? — спросил Скотт.
— Через несколько дней после моей трепки он вдруг выскочил наружу без скафандра. Я бросился следом. Пока ловил его, пока тащил обратно, прошло не меньше получаса. Гарри схватил пневмонию. Здесь нужно быть осторожным. Марсианская атмосфера губительна для человеческих легких.
— Но воздух вполне пригоден для дыхания, только разряжен, — возразил Скотт. — Я проверял по приборам.
— Да, вполне пригоден. Несколько часов ты им сможешь дышать. Но это будут твои последние часы.
— Ну, теперь-то все твои испытания позади, — с улыбкой сказал брату Скотт. — Мы развернем мой корабль под нужным углом и полетим на Землю. Если мы смогли добраться сюда, сможем и вернуться назад. Ты будешь первым человеком, ступившим на Марс.
Хьюг тоже улыбнулся
— А ведь это не пустяк. Правда, Скотт? Только вот, если задуматься, много ли я сделал? Долетел до Марса, опустился на его поверхность. И все. Я так и не встретился с марсианами, хотя уверен, что они где-то рядом. Даже если их разум существенно отличается от земного, мы все же нашли бы общий язык. Обязательно. Знаешь, мне до сих пор не дает покоя мысль: почему марсиане не захотели пойти со мной на контакт?
— Давай поговорим об этом чуть позже, — предложил Скотт, — Сначала я намерен напоить тебя кофе. Уверен, ты уже несколько недель не брал его в рот.
— Недель? Ошибаешься, братец. В последний раз я пил кофе десять месяцев назад.
— Тем более. Разыщем Джимми и вернемся на наш корабль. Малыш наверняка где-то поблизости. Рад, что снова увидел свои любимые лилии. Парень он тихий, но лучше не оставлять его без присмотра.
Дрему красной пустыни нарушил оглушительный хлопок, который немедленно повторило марсианское эхо. В небо над стальным зданием взвился столб ярко-красного пламени, после чего сразу же хлынул дождь из металлических осколков. Их падение сопровождалось изобилием звуков: от низких, едва воспринимаемых ухом, до душераздирающего визга.
Похолодев от ужаса, Скотт завернул за угол здания. Он уже знал, что его там ожидает, и очень боялся увидеть эту жуткую картину.
На месте их корабля чернела глубокая воронка. А сам корабль мириадами осколков разлетелся на многие мили вокруг. Из воронки поднимались клубы дыма.
Скотт сразу понял, что произошло: жидкий кислород соединился с бензином. В камере сгорания корабля эта смесь работала во благо, но в любом другом месте представляла смертельную опасность. Достаточно легкого сотрясения, брошенного камешка, даже дуновения ветерка — и взрыва не избежать.
На полпути между воронкой и местом, где он стоял, Скотт заметил фигуру в почерневшем, рваном скафандре. Опустив голову, человек брел на негнущихся ногах сам не зная куда. По его лицу текла кровь.
— Джимми! — закричал Скотт.
Он бросился к раненому, но не успел подхватить, и Джимми рухнул на песок.
Скотт опустился на колени и приподнял голову Джимми.
Полуживые глаза широко раскрылись. Губы зашевелились. Каждое слово давалось Джимми с большим трудом.
— Прости меня… Скотт. Я не знаю… почему…
Глаза закрылись, затем снова открылись, и окровавленные губы прошептали:
— Не понимаю… зачем я… это сделал.
Скотт поднял голову и увидел стоящего рядом с собою брата. Хьюг сочувственно кивнул.
— Это снова марсиане, Скотт. Скорее всего, они нашли доступ к разуму Джимми и подчинили его своей воле. Ты же знаешь, у него было не все в порядке с мозгами.
Скотт не ответил. Голова Джимми запрокинулась, глаза подернулись пеленой. Кровь продолжала капать на песок.
— Хьюг, он умер, — прошептал Скотт.
Хьюг повернулся и нашел глазами крест, белевший в тени стального здания.
— Пойдем, сделаем крест для Джимми, — сказал он брату.
IV
Марсиане не хотели, чтобы они сюда прилетали. Теперь сомневаться в этом не приходилось. Однако люди оказались упрямее, и тогда марсиане сделали все, чтобы помешать им вернуться на Землю и сообщить, что Марс вполне досягаем. Но почему обитатели красной планеты так рьяно защищали ее от ближайших соседей?
Возможно, марсиане подобно жителям некоторых стран на Земле стремились наглухо отгородиться от внешнего мира. Но тогда непонятно, зачем они вообще отвечали на запросы с Земли и сотрудничали с доктором Александером, разрабатывая код взаимного общения? С какой целью они продолжали отправлять на Землю свои странные послания и корабли с семенами марсианских лилий? Ведь было бы куда проще объявить о прекращении контактов. Или марсиане нуждались в общении с Землей, но только по своим, ими установленным правилам?
