пояс размахивал своим мечом, заставляя в точности повторять все его движения. Пинал меня сапогом в живот, несильно, заставляя уворачиваться. Бил плоской стороной меча по рукам, заставляя вовремя ставить блок. Пот заливал ему глаза, а он как будто этого и не чувствовал. Мои голые ступни проваливались в горячий песок, я с трудом стоял на ногах. А Борис словно святой, ходил по песку, как Иисус по воде.
Хотелось ли мне всё это терпеть?
Да!
В коем-то веке я победил лень. Сложно было признаться самому себе, но я был нытиком. Был. Сейчас я хотел сражаться. Хотел уделать Бориса, показав ему своё превосходство! Эти сражения, эти тренировка… эта игра возбуждала меня…
Уже через неделю руки покрылись узловатыми узорами окрепших мышц. Песок стал мягким ковром, а раскалённый воздух — свежим ветром, обдувающим моё тело в разгар сражения.
Каждый день я изучал что-то новое. Как-то Борис притащил с собой кожаный ремень с подсумками. Внутри лежали глиняные колбы, на подобие тех, что мы взрывали в пещере с волками. Когда по приказу Бориса я достал одну, мне показалось, что сейчас мы будем громко бахать, но оказалось не так.
— В правой рукой ты держишь меч, — говорит Борис, — а в левой — колбу.
Как гранату. Как бейсбольный мяч. Как камень, который хочешь кинуть в окно вредной училки. И швыряешь.
Мне нужно было попасть точно в манекен, стоявший в паре метров от меня. Я кидал и кидал.
Швырял их левой рукой, и не попадал. Всё мимо. Всё в молоко. И только после сотого броска, я попал. Сейчас в колбах ничего нет. Пустые. Но вот когда пойдём на дело, они будут наполнены жидкостью, которая смягчает кожу «Труперсов».
Правой рукой махаю мечом, а левой швыряю колбы, стараясь попасть точно в грудь врагу. Ничего сложного, главное с пылу битвы не промазать.
Всё это хорошо, но я терял время. Каждый новый день увеличивал расстоянием между мною и Роже. Между мною и той сукой, обозвавшей меня паразитом! Я тебя достану, родная, никуда ты не денешься от меня. Поверь. Даже и не надейся! И в тот день, когда мы встретимся, я буду не тем мелким пацаном. И я буду не один. Во всяком случае, я на это ОЧЕНЬ надеюсь. А то что же, Пич тренируется рядом со мной просто так? Эта облезлая дворняжка теперь от меня никуда не денется!
Верный пёс, ввергающий всех в ужас своим видом, тусовался со мной каждый день. Пока я махал мечом — он лежал в тени дерева, внимательно наблюдая за нами. Прохлаждался засранец. Но я ему быстро всё обломал. У меня была хорошая идея. Озвучив её Борису, я и не ожидал другой реакции. Всегда… Всегда приходится всё объяснять дважды, бля.
— Ты наденешь кожаную куртку, наручи, желательно две пары, — объясняю я Борису идею, — встаёшь как медведь, и начинаешь махать руками.
— Я не могу понять, для чего все эти ухищрения? Что это даст твоей псине?
— Опыт. Ты же учишь меня. Давай и его обучим новым приёмам.
Борис неохотно переоделся. Надел одну пару наручей. Встал в паре метров от меня и принялся махать руками.
— Пич! Взять!
Бляяя… что было дальше — это пиздец.
Собака сорвалась с места, и даже песок его нисколько не притормозил. Оттолкнувшись тремя лапами, туша взлетела в воздух. И вместо того, чтобы схватить мужчину за руку, уебала ему мордой в грудь. Борис — мужик здоровый, но после такого удара мало кто устоит на ногах.
— Пич! — кричу я. — Фу! Нет, неправильно!
Не вовремя я отвлёк собаку. Борис грубо хватает Пича за голову и со всей злостью откидывает в сторону. Встаёт. Смотрит на меня таким глазами, что у меня сейчас начнёт плавиться лицо от жара его взгляда.
— Инга, ты так собираешься его учить?
Пот заливает мне глаза, а я даже и не моргнул.
— Надо попробовать ещё раз.
— Инга! Ты…
— Борис, разве у меня получилось с первого раза выбить меч у тебя из рук? А тот приём, с разворотом, я его сделала с первого раза?
— Но ты и не калечила меня… — Борис закашлялся. Старая рана дала о себе знать.
— Доверься мне. Пич всё уяснил.
Сжав губы, Борис глянул на Пича. Собака подходит ко мне, стряхивая песок с тела. Он не злится на Бориса, наоборот, для него всё происходящее — игра. Весёлая и задорная. Пич садится у моих ног, культя задней лапы упирается мне в ступню.
— Хорошо, — говорит Борис, — попробуем еще раз.
Челюсти хватают кожаный наручь. Тело Борис наклоняется, утягиваемое в сторону собакой. Хорошо. Теперь собака умеет хватать руку. Теперь Пич умеет хватать руку с мечом, делая соперника беспомощным, открытым для удара.
Мой трюк сработал. Но тут вдруг все захотели себе по такому питомцу. Все захотели ручного пса, который может и не только схватить за руку, но и отгрызть яйца, стоит только подумать об этом.
Борис начал уговаривать меня, чтобы мы обучили этому приёму волков. И мы даже попробовали. Но ничего не вышло. Не то, чтобы Альфа был против, просто дикого зверя было поздно учить, да и хватались они не за руки, как нам хотелось бы, а целили сразу в лицо или шею. Желающих быть мишенью не нашлось. С этим не прокатило, зато нашли кое-что другое!
Волки охотно разбивались на пары. Человек и волк — пара. И эти пары тренировались, сражаясь между собой. Забавное зрелище, но мы быстро получили результат. Разучили короткие команды. Волки с удовольствием — под управлением Альфы — пинали друг друга головами, валили на землю, а потом пытались сбить с ног соперника-человека. И всё это в песке, с мечами, в окружении густого леса, внутри которого построили этот лагерь.
Мы сидели с Борисом в тени огромного дуба. Всё тело чесалось от песка, смешавшегося с каплями пота и всё что мне сейчас хотелось — ускользнуть прочь, побыстрее помыться, залезть в деревянный таз и драить своё тело жесткой мочалкой, обливаясь тёплой водой. Но Борис быстро научился меня задерживать, не применяя грубую силу. И вот мы продолжаем сидеть в тени дуба, курим и наблюдаем за результатом нашей общей работы. Он был доволен. Он искренне улыбался, а я мог только догадываться, что в его голове происходило, и какие победы он уже себе там нафантазировал.
Война войной,
