Астариен продолжал молчать, а я боялась поднять на него взгляд. В какой‑то момент я почувствовала, как горячие пальцы коснулись моего подбородка, и аккуратным, но уверенным движением мастер заставил меня посмотреть на него.
Не знаю, когда он успел снова подойти ко мне. Но сейчас он опять был гораздо ближе, чем мое сердце было готово его воспринимать.
Пульс в ушах зашумел.
– Человеку не окончить даже первый семестр, – проговорил он спокойно, снова сжигая меня бесчувственным, но чудовищно‑жгучим взглядом. – У тебя нет ни магии, ни мильерского обоняния. Тем более мирайского. Яды и запахи – основная наука, которую должен знать выпускник Черного гематита. Ты просто с позором провалишься.
Его фразы звучали настолько безэмоционально, бесцветно и ровно, что мне стало больно. Почему‑то его мнение на мой счет с самого начала ранило гораздо сильнее, чем чье‑либо иное. И сейчас каждое слово будто наносило очередной удар.
И… я сломалась.
– Хорошо, я уйду завтра, – проговорила хрипло и все же отвернулась. Вырвалась из захвата его горячих пальцев и посмотрела в стену.
Рыдать у всех на виду я не привыкла и делать этого не собиралась. Что ж… Раз все сложилось именно так… Возможно, это судьба…
В глазах стало уже совсем уж мокро.
– Я уйду сама, – добавила, и голос все же сорвался в конце.
В этот момент я уже готова была развернуться и умчать прочь, стараясь не сорваться на бег, но случилось то, чего я уж совсем не могла ожидать.
– Я дам тебе пару уроков, – звонко, как удар о металл, прозвучал его голос. – Посмотрим, справишься ли ты.
Я резко повернула голову к Астариену, не веря, что слышу именно это. А не “нет, убирайся прямо сейчас, бестолковая девчонка”.
– Если справишься, – тем временем продолжал говорить льесмирай, – то ничто не помешает тебе остаться. Более того, у тебя будут мои дополнительные занятия, которые дадут тебе больше знаний, чем основная программа. – Я все отчетливее чувствовала, что попадаю в какую‑то иную реальность, где мастер ядов – вовсе не такой мерзавец, как в этой. Под ребрами затопило какой‑то щемящей радостью.
Впрочем, Астариену Ришу, как всегда, нужно было все испортить:
– Однако, если у тебя не выйдет… – сжав губы, добавил он, не моргая глядя на меня, – ни одна сила не поможет тебе выучиться здесь и не сделает тебя достойным соперником… никому, кроме бродяг и воров Нижней Шейсары.
С этими словами он развернулся и пошел прочь, оставив меня в коридоре совсем одну.
А я даже не успела понять, куда делся его собеседник, с которым он вел разговор до моего появления. Теперь я стояла в полумраке в полном одиночестве и не верила, что все это случилось со мной. В груди бешено стучало, горело и разливалось обжигающим ядом по венам. А я не могла понять, ненавидеть мне Багрового змея или… благодарить.
Впрочем, совсем скоро пришлось забыть об этом вопросе. Мне стало вовсе не до него.
Глава 6
На следующее утро я снова торопилась в главное здание Самоцветов, на этот раз впервые в официальном качестве академистки‑гематит. Сердце громко стучало в ребра, было страшно. В особенности после того, как три из трех посещений главного здания академии закончились для меня чудовищным стрессом. Казалось, четвертое может завершиться так же. Однако меня немного успокаивало, что сегодня по расписанию, которое я вчера все же прочла на стенде в холле, должно было проходить занятие у некого мастера уязвимостей в зале гиацинтов. Я понятия не имела, что это за мастер такой, но меня сильно успокаивал тот факт, что это все же не мастер ядов.
В поисках зала гиацинтов я добралась до четвертого этажа академии, где в конце коридора в толпе мильеров и небольшого количества людей неожиданно заметила Ханну в окружении нескольких девушек, в которых было невозможно не опознать нагинь.
Я замедлила движение, издали приглядываясь к тому, что там у них происходит.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Ханну я не видела со вчерашнего дня. Она, в смысле Джерхан, или как там мне его теперь звать, и впрямь исчез и не появлялся всю ночь. За это время я успела немного пообвыкнуться с волшебными древесными стенами нашей комнаты, слегка смириться с чудовищной высотой, на которой она располагалась, а затем сладко поспать перед первым учебным днем.
Теперь же впереди перед собой я видела Джерхана вновь в женском образе, и, надо признать, рядом с женщинами собственной расы он все же смотрелся крупнее. Впрочем, мирайи оказались довольно высокими, почти как и он, и если не приглядываться и не знать, что под личиной странной широкоплечей и очкастой девочки скрывается парень, то мой сосед успешно вписывался в их компанию.
Я подходила все ближе, отдаленно слыша, как небольшое кольцо девушек смеется над очередной шуткой, при этом я продолжала разглядывать женскую половину Великих змеев. Сейчас они были в человеческом обличье, иначе, боюсь, их длинные хвосты заняли бы собой весь проем коридора. Однако было невозможно ошибиться насчет их расовой принадлежности. Девушки выглядели холеными, как первые цветы, а их полупрозрачные одежды, усыпанные драгоценностями, светились издали бликами богатства и достатка. Никто из мильеров не имел права одеваться вот так. Впрочем, вряд ли кто‑то из живущих в принципе имел столько же сокровищ, как наги.
Оказавшись всего в нескольких шагах от этой компании, я заметила, что Ханна разговаривает с какой‑то ослепительно красивой девушкой с волосами, цвет которых напоминал малину, перетертую с молоком. Они непринужденно болтали, пока кто‑то из остальных не заметил мой внимательный взгляд и уверенное приближение.
– Ханна, это к тебе? – спросила мирайя с черными волосами, завитыми в тугие спирали. На их концах каким‑то неведомым образом были прицеплены маленькие резиночки со свисающими вниз голубыми кристаллами. Полагаю, это могли быть топазы или лунный камень, впрочем, я не слишком разбиралась в камнях.
– О, Фи! – воскликнула моя соседка и, несмотря на чуть презрительные и полные превосходства взгляды остальных девушек, подошла ко мне и обхватила за плечи. – Ты как раз вовремя, занятие вот‑вот начнется! А то я уж решила, ты передумала учиться на гематите и отправилась домой, ловить рыбу и выращивать кукурузу.
Кто‑то из нагинь негромко усмехнулся, а затем вся компания покинула нас, помахав напоследок Ханне.
– Ты думаешь, люди только этим занимаются в обычной жизни, да? – приподняла бровь я, сложив руки на груди.
Было странно чувствовать, что тебя за плечи обнимает парень, но видеть девушку. Сейчас, когда на нем опять были те большие дымчатые очки, только по озорной улыбке я могла понять, что у него на уме.
– Ну что ты, милая, я не хотела тебя обидеть, – ответила Ханна, впрочем, кажется, ничуть не ощущая своей вины. – Но, честно говоря, Великие змеи имеют мало представления о том, как работают люди. Это факт. В большинстве случаев Великие дома мираев так богаты, что получают ренту и несут службу непосредственно Золотому царю Торриену.
– Ловко устроились, – фыркнула я, невольно вспоминая, как пару раз едва не умерла с голода, пока Синдар не нашел меня и не показал сеть воровских убежищ в подземных ходах под Шейсарой.
Ханна пожала плечами.
– У всего своя цена, – ответила она, подводя меня к залу гиацинтов. Вдоль двери на тонких цепях висели два медных горшка, наполненных разноцветными голышами, а из них пушисто росли синие звездочки цветов. – Когда есть что терять, жить становится не так просто, как хотелось бы. А правил уже так много, что иногда кажется, будто они тебя задушат.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
С этими словами она поправила инкрустированную мелкими камушками оправу очков, а я впервые обратила внимание на то, насколько, должно быть, эти очки дорогие. Если бы я прежде задумалась об их стоимости и характерном драгоценном виде, то могла бы и раньше предположить, что Ханна принадлежит роду нагов. Впрочем, и тогда я бы не догадалась, что она – парень.
