Но уже сама многочисленность монастырской братии, требовавшая постоянных распоряжений и забот настоятеля, особенно же частый прилив посетителей и богомольцев нарушали безмолвие старца, желавшего всецело посвятить себя молитвенному собеседованию с Богом, поэтому он однажды тайно покинул обитель. Пройдя четыре версты вдоль реки Глушицы, преподобный Дионисий вышел на возвышенное сухое место, впоследствии получившее название Сосновец из-за огромной сосны, росшей там. В этой пустыньке он стал подвизаться в совершенном одиночестве, суровом посте и постоянной молитве. Иногда святой навещал Покровский монастырь, стараясь уходить из него так, чтобы место его отшельничества не было открыто. Когда же открыли его, то все пришли к нему и стали со слезами просить старца, чтобы он возвратился к ним. Напрасно преподобный указывал на свою старость и немощи, на желание остаток дней своих посвятить всецело Богу в уединении и безмолвии. Братия не переставали просить и плакать, и не мог отказать им чадолюбивый отец, тронутый их слезами. Но он не оставлял мысль о Сосновце и предполагал устроить там небольшую обитель для нескольких иноков, желавших более суровых условий жизни.
В 1419 году старец в третий раз отправился в Ростов Великий, архиепископскую кафедру которого к тому времени занимал бывший игумен СпасоКаменного монастыря Дионисий Святогорец. Преосвященный Дионисий благословил своего любимого ученика на устройство новой обители иконой Божией Матери.
Построенный в Сосновце храм был освящен во имя святого пророка Иоанна Предтечи в 1420 году. Большую помощь в сооружении монастыря оказал удельный князь Юрий Богтюжский, и детям своим завещавший благодетельствовать этой обители. Оставаясь игуменом Глушицкого монастыря, преподобный, которому к тому времени исполнилось 60 лет, перешел с несколькими учениками в Сосновец, где ввел строгий общежительный устав. Таким образом он принял на себя заботы о двух монастырях. В тогдашнее время на севере России еще немного было церквей, и приходское духовенство, избираемое из тех же дровосеков и пахарей, не отличалось ни нравственностью, ни образованием, так что монастыри были единственными местами, где народ мог учиться вере и благочестию, и он собирался в монастыри многочисленными толпами, особенно туда, где слышал старца духовного и учительного. Оттого к преподобному Дионисию приходило множество не только мужчин, но и женщин, желавших послушать его наставлений, что было противно монастырскому уставу и опасно для братии. Жаль было преподобному отказать им в праве посещать монастырь как единственное доступное им место для познания закона Божия, но не мог он видеть нарушения своего устава; тяжело было его отеческому сердцу лишить их духовной помощи и назидания, но дорого было спасение и братии, поэтому мудрый старец построил в двух верстах от Покровского монастыря храм во имя святителя Леонтия, епископа Ростовского, и при нем женскую иноческую обитель, которая была четвертым из основанных им монастырей.
Заботами преподобного были построены еще два храма: на реке Сухоне, освященный в честь Воскресения Христова, и на реке Двинице — во имя святителя Николая Чудотворца. Все устроенные игуменом Дионисием монастыри и храмы имели написанные им самим иконы. Кроме того, преподобный Дионисий занимался искусной резьбой по дереву, был известен как книгописец, ковач и изготовитель одежды.
Народ смотрел на него как на пастыря и учителя, посланного Богом для просвещения края, и обращался к нему в телесных и духовных нуждах как к отцу, в полной уверенности получить просимое. И не один только простой народ имел такое высокое мнение о смиренном Глушицком отшельнике. Святая, строго подвижническая жизнь и духовная мудрость его привлекали к нему множество людей всякого звания и возраста. Чем более он смирялся и скрывал свои подвиги, тем более и шире распространялась слава о нем, так что даже опытные в духовной жизни приходили к нему и оставались разделять с ним иноческие труды и поучаться его душеполезными беседами. Так, блаженный Григорий, впоследствии подвижник и чудотворец Пельшемский, уже будучи архимандритом в Ростове, пришел к нему в Сосновец и прожил здесь около пяти лет, изучая духовную жизнь под руководством и по жизни аввы Сосновецкого. Сюда пришел к нему из Великого Устюга священноинок Амфилохий, высокий по благочестию, сделавшийся первым преемником преподобный Дионисия в игуменстве. Еще далее Устюга из Великой Перми пришел в лавру Дионисиеву игумен Тарасий, добровольно оставивший свое начальство для того, чтобы самому быть под начальством преподобного и довершить здесь свое святое поприще. Здесь же просиял святостью жизни преподобный Макарий, уроженец Ростовский, которого преподобный Дионисий взял из отеческого дома еще 12-летним отроком и воспитал под ближайшим своим надзором; впоследствии этот Макарий был вторым преемником его в настоятельстве. Были и другие искренние рабы Божии в числе многолюдного братства преподобного Дионисия, которых привлекла в Глушицкую пустынь слава о его духовной опытности. Таковы, например, преподобный Феодосий, мощи которого почивают под спудом в Покровском монастыре, и преподобный Филипп Рабанский, основавший впоследствии на реке Сухоне свой Рабанский монастырь.
Последние годы жизни святой старец почти всегда проводил в Сосновце, не забывая при этом Покровской обители. Предчувствуя свою кончину, он не ослабевал в подвижнических подвигах. От продолжительных молитвенных стояний и бдений ноги его отекли и «бяху яко столпие», а воздержание было таково, что «точию на самый день светлого Воскресения Христова вкушаше млека и сыра и то пооскуду». Он часто в богомыслии простаивал на морозе целую ночь перед вырытой им для себя могилы.
Во время одного из посещений Покровской обители преподобный призвал к себе в келлию возлюбленного ученика своего и сподвижника Амфилохия и сказал ему: «Ныне вижу, что время отшествия моего уже при дверях. Тебе же, друг мой и сверстник, Господь повелел еще долго жить; покрой тело мое землею и персть отдай персти, а сам пребывай на этом месте, держась духовного жития и творя память моему смирению. Не изнемогай, чадо, в болезнех и воздыханиях, на всякий час ожидая разлучения отсюда, и теки на почесть вышняго звания во Христе Иисусе. Воспоминай и сие слово Господне: когда исполните все повеленное вам, говорите, что вы рабы ничего не стоящие. Ибо кто из вас может когда-либо заплатить долг, которым мы обязаны Владыке Христу? Он, богатый, обнищал ради нас, чтобы мы обогатились Его нищетою, и, бесстрастный, пострадал, чтобы нас освободить от страстей; вспоминая о том, пленяй всякое помышление твое в послушание Христово». Амфилохий, видя всегда старца бодрым и деятельным, не ожидал услышать от него такой речи и от того, как громом пораженный словами преподобного, заплакал о предстоящем разлучении со своим учителем и сквозь слезы сказал ему: «О духовный отче, ты сам отходишь на покой, а меня оставляешь в страстях и скорби; помолись Господу, чтобы и мне быть тебе спутником из этой жизни». Дионисий с кротостью отвечал ему: «Много молился я Господу о том, чтобы не разлучаться нам друг от друга, но узнал от Его благости, что тебе еще не подобает ныне оставить мир, потому что ты еще не довольно подвизался для получения приготовленной тебе награды. Долго тебе еще трудиться на этом месте после моего преставления, ты видел мои труды и заботы об избранном стаде Христовом, потрудись так и ты, пока продлится жизнь твоя, уча и надзирая и возводя к духовному разумению словесное стадо Христово». До самого вечера беседовал старец со своим учеником, передавая ему отеческие свои наставления и советы, и, окончивши беседу, приказал ему идти в свою келлию.
Перед смертью преподобному Дионисию было открыто, что через три дня он отойдет ко Господу. Готовясь предать Богу свой дух, преподобный Дионисий, как отец сердобольный, еще раз созвал учеников к смертному одру своему, приказал воспитаннику своему Макарию совершить Божественную литургию, чтобы на самый исход еще раз приобщиться Святых Таин. Лицо его сияло небесным светом. Он еще повторил братии завет свой, чтобы тело его было погребено там, где он сам за семь лет выкопал себе могилу, и чтобы оба монастыря — Сосновецкий и Покровский — были всегда под одним настоятелем. «Если обрету милость у Бога, то не оставлю места сего, но буду молить Господа и Пречистую Матерь Его, чтобы не было здесь оскудения», — сказал он в утешение им и, осенив себя крестным знамением, начал тихо кончаться, как бы погружаясь в сон. Лицо умирающего внезапно просветилось и сделалось бело, как снег, благоухание от тела наполнило келлию, а блаженному Амфилохию показалось в это время, что на голове умершего блистал сияющий венец. Преподобный Дионисий скончался 1 июня 1437 года; всех лет жизни его было 74 года и 6 месяцев.
